Бумажный тигр (II. Форма) стр. 67
следует стучать, они с Уиллом могли бы провести тут весь день. Но Лэйд, разумеется, знал. Вооружившись прогулочной тростью, он отстучал её набалдашником по двери замысловатую дробь, похожую одновременно на разнузданный хорнпайп и азбуку Морзе.
— Держитесь спокойно, — бросил он стоящему за спиной Уиллу, — Опасности нет, но если будете чрезмерно нервничать или неестественно держаться, хозяева могут заартачиться. В каждом джентльмене, облачённом в костюм, им мерещится Канцелярская крыса.
Дверь открылась нескоро — должно быть, хозяева тщательно рассматривали их в какой-то потайной глазок или щель — но всё же открылась. И Лэйд был приятно удивлён, обнаружив в её проёме не дуло крупнокалиберного хаудаха, а узкоглазое желтокожее человеческое лицо, пусть и взирающее на него без всякой доброжелательности.
— Ни ханг яо шенме?
— Китайский, — спокойно пояснил Лэйд Уиллу, получившему свою порцию пристального хозяйского внимания, — Хочет знать, зачем пришли. Можно подумать, мы с вами похожи на записных коммивояжёров, распространяющих платяные щётки, или баптистов-миссионеров… Спокойно, мистер. Вомэн лаи кан кан! Ё тиан! Получишь ты свою монету.
Китаец ещё некоторое время разглядывал незваных гостей, пока Лэйд не сделал привычный жест, сразу его успокоивший — потёр большим и указательным пальцем друг о друга. Только тогда неприветливый привратник, неохотно распахнув дверь, жестом велел им следовать за ним.
— Чёртовы кули… - проворчал Лэйд, ступая в полумрак, — Нет никого грубее и жаднее этой публики. Говорят, их успели ввезти не меньше миллиона, прежде чем Австралия не спохватилась и не обложила их налогом — по тридцать фунтов стерлингов за каждого желтокожего дьявола. Неудивительно, что после этого они прыснули во все стороны, обосновавшись едва ли не на всех островах Британской Полинезии!
Дом лишь снаружи казался небольшим, внутри него простиралась целая анфилада из комнат, правда, в большинстве своём крохотных и полутёмных. На тяжёлый дух редко проветриваемого помещения, отдающий плесневелыми коврами и мочой, наслаивался тонкий аромат, кажущийся одновременно приторно-сладким и вяжуще-солёным. От этого запаха у Лэйда заслезились глаза, так что он счёл за лучшее прижать к лицу носовой платок.
В некоторых комнатах виднелись фигуры — более угадываемые глазом, чем видимые, как угадываются сами собой в контурах облаков или пятнах краски — фигуры людей, сидящих по-турецки, или расслаблено лежащих на циновках.
— За что вы пообещали ему денег? — осведомился Уилл, успевший несколько раз оступиться в потёмках и минимум единожды основательно врезаться в стену.
— За услуги.
— Но это место…
— Опиумный притон. Спокойно, не сверкайте во все стороны глазами, здешние посетители этого не любят. И вообще держитесь спокойнее.
— Но вы же не собираетесь…
— Угостить вас трубочкой-другой? — Лэйд рассмеялся сквозь платок, — Нет, конечно. В наше время чтобы глотнуть опия, не обязательно даже покидать Лондон, подобные заведения есть и там. Нет, мы тут с другой целью. Я хочу показать вам Вечных Любовников.
Они миновали ещё несколько залов, полутёмных, наполненных удушливо сладким запахом, затем провожатый китаец открыл хитроумно скрытую в стене потайную дверь и жестом указал в сторону спускающихся вниз ступеней, тёмных и влажных, как каменные плиты мола.
— Денга. Денга впереди.
Лэйд со вздохом достал бумажник.
— Сейчас.
— Смотреть — два ширинг. Верёвка — два ширинг.
Лэйд небрежно опустил в его узкую костистую ладонь четыре монеты.
— За нас двоих.
— Смотреть — два ширинг! Верёвка — два ширинг!