Бумажный тигр (II. Форма) стр. 68
Два человек — восемь ширинг!
— Верёвка не требуется, только смотреть.
Это не успокоило желтокожего стража, напротив, тот затараторил, сердито сверкая маленькими глазами:
— Верёвка! Верёвка! Верёвка очень нужен! Два ширинг! Нет верёвка — всё. Ши-ти! Хорошо крепкий верёвка! Обярозательно нужный!
— Иди к чёрту, — беззлобно сказал ему Лэйд, — Тебе-то какое дело, с верёвкой мы или без? Ты свои деньги уже получил. Остальное — наша забота, ведь так?
Едва ли китаец понял смысл сказанных слов, но интонацию уловил безошибочно. И поспешно удалился в глубины чадящей опиумной дыры, глухо ругаясь на своём сумбурном невразумительном языке, похожем на скрип больного попугая.
— Зачем он хотел продать нам верёвку? — осторожно спросил Уилл, — Какой-то ритуал или…
— Не обращайте внимания. Эти кули столь жадны, что, надо думать, заодно охотно выставили бы мне счёт за рис, который мой дедушка ел у них под Тяньцзынем в сороковом году… Осторожно со ступенями, приятель, здесь чертовски темно и, кроме того, скользко. Идите следом за мной и глядите под ноги!
— Это ведь не опасно, мистер Лайвстоун? — опасливо уточнил Уилл, пытаясь заглянуть ему через плечо.
— Нет, не думаю. Опасную вещь едва ли назвали бы Вечными Любовниками, правда?
— Почему у неё такое чудное название?
— Не хочу перебивать вам первое впечатление — сами увидите. Чувствуете запах?
Шедший позади Уилл сделал несколько коротких вдохов через нос.
— Как будто. Не самый приятный запах, признаться. Как в погребе. Дрожжи, гнилой картофель, ещё что-то кислое, мускусное…
Как в погребе, мысленно согласился Лэйд. Это ощущение усиливалось звуками, которые он уже разбирал и которых, наверно, пока не слышал идущий сзади Уилл. Мягкие липкие звуки, которые обычно возникают, когда кто-то перетирает вручную на тёрке мягкий овечий сыр, перемежаемые негромким ритмичным хлюпаньем.
— Едва ли в публичных домах пахнет лучше, — рассудительно заметил он вслух, отчасти для того, чтоб заглушить эти звуки, — Да, этот запах сложно назвать приятным, но поверьте, это запах самой жизни. И если смысл этого эвфемизма вам ещё не понятен, то только потому, что здесь слишком темно. Всё в порядке, лестница закончилась. Видите эти вмурованные в стену кольца? К ним полагалось привязывать верёвки. Да, те самые, на которых мы с вами сэкономили четыре шиллинга. Где-то тут они держат лампу… Сейчас… Ага, вот и она!
* * *Масла в лампе оставалось на самом дне, у Лэйда ушло добрых полминуты, чтобы, бормоча проклятья по поводу жадных китайцев, зажечь фитиль. Он знал, что увидит и, может, бессознательно оттягивал этот момент. Но Уилл не знал. И теперь молча хватал ртом воздух, оказавшись в центре слабоосвещенного круга.
Только сейчас он, должно быть, заметил, что стоит в нескольких футах от края земляной каверны, своими размерами напоминающей подземный пруд, и пруд достаточно большой, чтобы по его поверхности можно было пустить четырёхвёсельный ял вроде тех, что в выходные дни стайками снуют по Темзе.
Но заполнен он был не водой, блеск поверхности в темноте был обманчив. Стоило включить лампу, как сделалось видно — вещество, заполнявшее огромную подземную чашу, было слишком густым и вязким для воды. Что-то вроде белёсого густого вара или студня или…
— Мистер Лайвстоун, это же… это… — голос Уилла мгновенно ослаб, опустившись до нечленораздельного бормотания, слабого, как кваканье умирающей лягушки, — Это…