Бумажный тигр (II. Форма) стр. 88
— Ну что ж, — Лэйд недобро прищурился, — Тогда я, с вашего позволения, продолжу.
— Конечно, мистер Лайвстоун. Я весь во внимании.
— Возможно, Эйнард и сам не предполагал, что перемены к лучшему не заставят себя ждать. Он не был убеждённым кроссарианцем, для него все эти ритуалы были сродни полинезийским дикарским штучкам, сплошное суеверие, чуть ли не шаманизм. Но правду говорят, будто внутри у каждого из нас живёт дикарь. Кроме того, отчаянье лишило его привычного душевного равновесия, вынудив на этот шаг. Но он всё равно не ждал того, что Мортлэйк в самом деле переменит его жизнь.
— О. И как же?
— На следующий же день два ресторана, расположенных по соседству с его неброской кофейней, впервые за много лет не распахнули дверей. В одном из них выживший из ума повар намедни сыпанул во французский луковый суп крысиной отравы, что не лучшим образом сказалось на популярности заведения. В другом и вовсе случилась какая-то пьяная поножовщина, так что единственными его посетителями на долгое время оказались господа в полицейских мундирах. В крохотную кофейню Эйнарда нежданно хлынул поток посетителей. За какой-нибудь день он сбыл месячный запас кофе, а касса впервые за всё время не смогла закрыться — слишком много серебра оказалось набито в её брюхо.
— Недурно!
— Спустя неделю не открылся ещё один тамошний ресторан — кто-то из официантов, как выяснилось, украдкой торговал из-под полы рыбой. Достаточно было крысам полковника Уизерса нанести туда один-единственный визит, и ресторан превратился в подобие чумного корабля — мало кто желал переступить его порог. Выручка Эйнарда, и без того обильная в последнее время, в тот день удвоилась.
— Возможно, случайность.
— Возможно. Но с того дня случайности окружили его сплошным кольцом, и все — исключительно приятного свойства. Вздумав починить ветхий пол в своей кофейне и сняв старые доски, Эйнард обнаружил в подполе невесть когда и кем спрятанные золотые луидоры — добрых полдесятка. И, словно этого мало, вообразите себе, какой-то рассеянный банкир забыл в его кофейне два фунта новенькими ассигнациями!
Уилл улыбнулся, отчего его лицо потеплело, точно на него упал отблеск золотых монет.
— Потрясающее везенье!
— В ту пору он тоже так думал. Эйнард и думать забыл про эту смешную сделку с куриными лапами, он вообразил, будто своим терпением и верой в успех преломил череду неприятностей, пролив на себя тем самым золотой дождь удачи. Несчастный. Всё только начиналось.
Уилл поёжился, перестав улыбаться.
— Ну, если дело пошло таким образом, не вижу, отчего бы ему горевать… Я, например, никогда не находил двух фунтов ассигнациями.
Лэйд вытащил пальцами из салата яблочную дольку, откусил от неё половину и сплюнул обратно в тарелку.
— Через неделю его младший сын, которому не исполнилось и года, опрокинул на себя огромный кофейник, полный кипящего кофе.
Уилл резко выпрямился на своём стуле, стиснув зубы.
— О Господи.
— Эйнард отдал бы половину жизни, чтобы спасти его, но тут ничего не могли поделать даже лучшие врачи острова, ожоги были слишком тяжелы. Ребёнка вскоре похоронили. Эйнард осунулся, враз постарел лицом, но всё же смог выдержать удар судьбы. В этом ему помогала его мечта, которая сдвинулась с мёртвой точки под скрип ржавых рельс, на которых простояла долгие годы. Точно локомотив, в топке которого впервые разожгли