Бухта страха стр. 11
мы не решим, что с ним делать. Вероятно, мы изготовим из животного чучело.
— Но убить его будет нелегко: придется разрубить его на куски, а это вы сделать не сможете. Как же я хотел бы обладать жизненной силой этого зверя! Витальность чудовища настолько невероятна, что оно даже не замечает утраты мозга. Я был бы счастлив, если бы у меня отняли тело. Почему мне не дано хоть немного бесполезной силы этого создания?
— В вашем случае, чересчур деятельный мозг навредил телу, — заметил я. — Вы слишком много упражняли мозг и слишком мало — тело: вот и причина ваших несчастий. Было бы неплохо, если бы вы обладали невиданным здоровьем эласмозавра; но как было бы чудесно, если бы эта могучая живая машина обладала вашим разумом.
Я повернулся к эласмозавру, чтобы осмотреть рану — я захватил с собой хирургические инструменты и собирался ее обработать. Мое занятие прервали громкие стоны Фрамингема. Обернувшись, я увидел, что он в мучениях катается по песку. Я бросился к нему — но не успел я оказаться рядом, как он схватил мою сумку с инструментами, вытащил самый большой и острый нож и перерезал себе горло от уха до уха.
— Фрамингем, Фрамингем! — закричал я. Как ни удивительно, он посмотрел на меня разумным взглядом. Мне вспомнился случай с французским врачом, который в течение нескольких минут после того, как его голова скатилась с помоста гильотины, отвечал на вопросы друзей, подмигивая глазами.
— Если слышите меня, мигните, — вскричал я. Веко правого глаза опустилось и резко поднялось. Итак, тело умерло, но мозг еще жил. Я бросил взгляд на эласмозавра. Его полуоткрытая пасть с блестящими зубами, казалось, поощрительно улыбалась. Разум человека и сила животного. Живое тело и живой мозг. В моем сознании, как вспышка, промелькнула мысль о сходстве мозгового отдела рептилии и человека.
— Фрамингем, вы еще живы?
Правый глаз мигнул. Я схватил мачете — времени на тонкие инструменты не оставалось. Торопливая и грубая операция была опасна, но малейшее промедление вовсе не оставляло никаких шансов на успех. Я вскрыл череп и обнажил мозг. Мне удалось извлечь его без повреждений; подняв черепную крышку эласмозавра, я поместил мозг внутрь. Затем я обработал рану, поспешил в дом, принес весь свой запас стимулирующих средств и высыпал лекарства в пасть животного.
Медицинское сообщество уже много лет предсказывает, что пересадку мозга когда-нибудь удастся осуществить. Почему же это до сих пор никому не удавалось? Потому, что никто и не пытался. Вполне очевидно, что нельзя использовать для пересадки мозг, взятый из мертвого тела — а какой живой человек согласится на ужасную операцию, в ходе которой ему вскроют голову и извлекут мозг на пользу других?
При мозговых поражениях человеческий мозг нередко осматривают и даже отсекают некоторые участки; но еще никогда для замены их не использовались те же участки мозга других людей. Не нашелся еще ни один пострадавший, который согласился бы пожертвовать другому часть своего мозга. Пока приговоренных к смерти преступников не станут передавать науке в целях экспериментов, мы так и не узнаем, возможна ли пересадка мозга. Но общественное мнение никогда этого не позволит.
Природные условия способствуют объективной и всесторонней оценке моего эксперимента. Погода стоит прохладная и ровная, и ране на голове