Былинка-жизнь стр. 92
сюда глядела. И хотя этот их путь был куда короче, чем тот, устала Имоджин несравненно больше. Она едва дышала, когда Ким, несколько раз за время дороги тревожно на нее оглянувшись, вывел ее наконец к рубленому охотничьему домику, как она поняла, в самой сердцевине Голодного леса.
Домик выглядел ничего себе, аккуратненький, в самый раз для двоих. Вполне уединенный — даже более того, если всерьез рассматривать Кимовы детские россказни. И дверь запирается на ключ, который Ким уверенной рукой нашарил под половицей крылечка. Толкнул дверь, шагнул вовнутрь, пригнувшись под низковатой для него притолокой. Имоджин молча ждала, стоя рядом с узлами. Сколько бы правды ни было в тех страшных байках, ни на охоту, ни на огород здесь рассчитывать не приходилось. Все пришлось нести с собой. Почему бы и нет. Верит же сама она в стеклянные острова!
Ким, видимо, наскоро оглядевшись внутри, вновь показался на крыльце.
— Милости прошу, хозяйка.
Переводя дыхание, словно это она тащила сюда все эти сумки, Имоджин поднялась по ступенькам. Вот она, эта дверь, и этот ключ. Ким следом внес вещи и стоял рядом, пока она осматривалась.
Ничего особенного. Прямо с порога общая комната, надвое разгороженная печью. Направо кухонька, налево — зальчик с лавками по всем стенам, обращенными к камину. Камин — игрушка избалованных бездельников, что могут позволить себе часами неподвижно глазеть на открытый огонь. В покоях Лорелеи был камин. «Вот стану королевой, — мстительно подумала Имоджин, — рожу сына, женю его, и пусть невестка носится как угорелая, сбиваясь с ног. Я только в окно буду смотреть. А то и вовсе не вставать с постели».
Поднявшись из зальчика по лесенке с перилами, Имоджин на втором этаже обнаружила, во-первых, ту самую кровать, откуда можно было не вылезать. Ну, на первый раз, скажем, неделю. Просторная и пустая спальня с широкой кроватью, поперек которой, свернутые в тюки и перетянутые ремнями, лежали меховые одеяла.
Имоджин раскрыла снабженное мощными ставнями окно, пустив в комнату рассеянный лесом свет. Ким маялся у двери, и на лице его читалось легкое сомнение в отношении собственного желания «хватать-тащить-опрокидывать». Имоджин, неловко поднырнув ему под локоть, смущенно улыбнулась.
— Я бы хотела прежде узнать, какие тут приняты меры безопасности,
Пока он соображал, с чего начать, Имоджин беглым взглядом окинула невзрачный чулан без окон с длинными полками от стены до стены и снизу доверху до самого потолка. Совершенно пустое хранилище «всякого хлама».
Должно быть, закладывался в изначальную схему королевской охотничьей дачи. Ага, охотничьей, как же. Тут и муравей не проползет. Место королевского уединения. Ничего, кроме как… э-э… спать, тут явно не предполагалось.
Ничего такого, к чему бы она не привыкла. И никого, кто бы мельтешил тут и лыбился, в лицо или вослед, все едино.
— Построен этот домишко, — начал Ким из-за ее спины, — из бревен, взятых тут же. От первой до последней доски. Таким образом, чтобы оберегать королевскую зависимость. Здесь мы… за кого заплачено… практически бессмертны. Здесь залечиваются наши раны и восстанавливаются наши силы. Лучшего места, — он снова на нее покосился, — не придумаешь.
— А почему тогда мне тут так… неплохо?
— Так они же срублены. — Ким постучал пальцем по стене, отозвавшейся звоном хорошо просушенного дерева. — Мертвые. А мертвое не может