Библиотека

Бывший Булка и его дочь стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

тогда раньше не рассказывал?»

В ней вдруг вспыхнула надежда, что это всё-таки Севка. И не зимой, а вот сейчас, в последние дни. «Ну и какой он был, батянь? Такой высокий или низкий?»

Он улыбнулся:

— Да я как-то со своего роста не разобрал.

— Ну выше меня или не выше?

— Это… понимаешь, Лид…

Такое лицо у него стало, словно он карточки «спортлото» заполняет и старается угадать номер. Батянька тоже сейчас старался угадать: высокий нужно сказать или что не очень.

От этой его доброй неуверенности, оттого, что он старался заботиться о ней даже в таких странных положениях, Лиде неожиданно стало хорошо-хорошо, как в

самом раннем детстве, воспоминания о котором появлялись в памяти лишь отдельными кусками картин, словно в глазок калейдоскопа. Там вспоминался ей он, батянька — большой, всемогущий и почему-то обязательно в белой рубахе с распахнутым воротом.

— Ну скажи, батянь, не бойся: высокий или низкий?

— А ты давно с ним… знакома? — Так и не ответил, высоким ему Севка показался или низким!

Ещё вовсю светило весеннее солнце, кругом, на соседних диванчиках, сидел народ. И всё же Лида завела тот разговор, который обычно (или, по крайней мере, так утверждают художественные произведения) бывает возможен только в наступающих сумерках, в тишине и уединении.

Она стала рассказывать о Севе. Сперва следила за собой и не называла его по имени, но потом само вырвалось. Батянька внимательно слушал её, и Лида не заметила, что его рука давно лежит на её плече.

Лиде казалось, рассказывает она слишком много, потому что много всего громоздилось в её душе. Однако наружу вырывалось мало. Таковы уж девчонки: в самых откровенных разговорах они остаются скрытными. Пусть и нечаянно почти, а всё же скрытными! Только голос её мог бы подсказать, какие там рифы спрятаны «под водой умолчания».

Бывший Булка удивлённо, и встревоженно, и обрадованно смотрел на дочь. Елки-палки, говорил он себе, ведь Лидка-то влюбилась! Лидочка ты моя дорогая…

По дороге домой, в метро, когда она сидела, уткнув нос в воротник пальто, к ней пришло то редчайшее счастливое неустойчивое равновесие, как при зубной боли: всё болит-болит-болит, — и вдруг перестало! И сидишь, блаженный, затаившись душой. И боишься даже на цыпочках мимо этой боли прокрасться. Потому что идти-то некуда: лучше тебе нигде не будет!

Она знала, что поссорилась с Севкой. Но хорошие воспоминания как бы помирили их.

Она вспоминала, вспоминала. И ни в одной мысли её не было ни Нади, ни матери.

И ни разу не подумала о том, как дела у её отца, каково лечение, скоро ли операция.

* * *

Дома, однако, настроение сбилось в привычную колею. Вошла, чуть громче нужного хлопнула дверью. С вешалочной полки свалился ей на плечо кое-как лежавший платок.

И тотчас вновь увидела Лида небрежную сиротливость их пустынного дома. Но чтобы не думать по пятому разу одно и то же, она сразу отправилась к себе в комнату. «Когда вам нечего делать, делайте уроки!» — гласит стенгазетная юмористическая мудрость.

На столе её как раз ждал раскрытый задачник. Всё как было. Только солнце, которое тогда, в три часа, лежало большим квадратом на краю стола, теперь исчезло — не только из комнаты, вообще из мира: ушло под

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.