Библиотека

Бывший Булка и его дочь стр. 92

Размер шрифта
-
+
Тема

Чего они от меня хотят, эти телефоны?

Испытывая какую-то странную недоверчивость к себе, она вошла в будку. Это был на редкость чистенький автоматик: ни окурков на полу, ни шелухи. И никакой дрянью не пахло, и стенки не исписаны. И двушку он проглотил легко, словно конфетку.

Всё, теперь надо было говорить. Хоть бы ещё гудочка два не подходили! Ух, телефоны, никогда они не были её друзьями!.. Такой хитрый, прямо как магнитом притянул. В трубке послышалось хрипловатое «Але», и Лида начала разговор, даже секунды не подумав, не посоветовавшись с собой…

— Здравствуй, Сева.

Молодец, она одобрила себя. Ей понравилась первая фраза: не стала говорить, что это, мол, Лида Филиппова и так далее. Что он, не знает!

«Ты болен?» Нет, не то. «Я узнала, что ты заболел…» Тоже не годится. «Мне Надя сказала, что…» Да при чём здесь это!

— Сева, мне нужно с тобой встретиться. И поговорить. Но не по телефону…

«О-ё-ё-ё-ёй! Что ты несёшь? Что же такое ты собираешься сказать ему, чего нельзя по телефону? Как раз телефона вполне достаточно. Даже вполне достаточно того, что ты ему просто позвонила… На первый раз…»

«На первый раз». Какая-то осторожность, какая-то неприятная запасливость послышалась ей в этих мыслях.

— Сева, скажи мне свой адрес. Я узнала, что ты болен…

Ну вот, теперь всё!.. Медленно и хрипло, как магнитофон, который работает на неправильных оборотах, он сказал свой адрес. Ключом она торопливо процарапала на стенке: 8 — 13.

Метро, метро моё любимое. Реки подземного народа на эскалаторе, приезжие, что без конца озираются по сторонам, темнота тоннелей с царапинами огней и зарева станций. Поезд мчится, будто бы подгоняемый своими личными заботами, а на самом деле несёт Лиду всё ближе и ближе к Севкиной станции. Она огляделась по сторонам и тут увидела, что была единственным человеком пионерского возраста во всём этом взрослом вагоне.

Может, я легкомысленная какая-нибудь? Только что больница, а теперь вон куда мчусь. Но нет, она не чувствовала себя легкомысленной. Потому что ехала совсем не на веселье. Не на веселье… Ох!

«Ладно. Будем объективны, как скажет Надя. Он заболел из-за меня. И плюс ещё эти двойки… А кому охота, чтоб тебя склоняли на разных собраниях, задушевных беседах и на советах отряда — да мало ли их, „форм работы“. И все: „Ну что же ты, Некрасов? Ну чего тебе не хватает?“ Тут уж ему, конечно, всё припомнили, всё! Это факт. И ехидство, и что слишком умного из себя строит… У такого человека, как Севка, грехов, конечно, хватает. Даже с избытком.

А ведь ясно: он знал, что ему достанется это удовольствие. И однако сделал… И далеко не каждый мальчишка… Вернее, вообще вряд ли второй такой найдётся сумасшедший. И я буду уж слишком сильно строить из себя, если для меня, так поступают, а я — ничего…»

Тут она заметила, что разговаривает с собой Надиными мыслями и почти что даже Надиными словами.

Зачем я только согласилась, думала Лида, словно действительно её кто-то заставлял.

Вот и не знаю прямо, что теперь делать… Надя её уговаривала, и батянька её уговаривал. Говорили о разных людях, но про одно и то же — простить. Опять Севка и мама

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.