Чаганов: Москва-37 стр. 3
даже кандидатом в этот высший орган власти) чтобы доложить о политической обстановке в стране.
– Николай Иуанович, не проуодите меня до уыхода? – В пустом длинном коридоре дворца, прислонившись плечом к дубовой панели, его поджидает первый секретарь ЦК Коммунистической партии Украины Станислав Косиор, гладковыбритая голова его лоснится от пота и поблескивает в свете ярких осветительных ламп.
– Что ж не проводить, – щерится Ежов и гордо расправляет плечики. – сам иду туда.
– Не зоуут нас к столу, значит… – два чёрных глубокопосаженных глаза внимательно смотрят сверху вниз на шагающего рядом наркома.
– Я за чужой стол не набиваюсь, – Ежов поворачивает голову к собеседнику. – говори ясней, не ходи вокруг да около.
Косиор на минуту задумывается, теребя в руках забытый носовой платок. Они спускаются на первый этаж в гардеробную, получают верхнюю одежду и через главный вход выходят на воздух.
– Хорошо, дауай у открытую, – Изо рта Косиора вырывается парок, по ночам ещё морозно. – ты не думай, речь не загоуорах, учёные знаем где эти загоуорщики сейчас. Мы лишь просим органы не умешиваться у политические уопросы и переуборы Политбюро.
– А силёнок у тебя хватит? Перевыборы-то организовать? – Беззаботно смеётся Ежов.
– Хуатит, люди поняли к чему уедут уыборы по этому избирательному закону. Тут уопрос жизни и смерти. Большинстуо на пленуме ЦК мы обеспечим.
– А ну как не захочет Хозяин собирать пленум до выборов? – Улыбка Ежова стала откровенно издевательской.
– По устау пленум ЦК должен проходить не реже раза у четыре месяца… конец июля – крайний срок.
– Должен-то он должен, но не обязан…
– Соберём чрезуычайный съезд, одну треть голосоу делегатоу прошлого съезда за его созыу легко соберём, да и полоуину их для куорума тоже.
– А если ЦК, мы же знаем что между пленумами всё решают секретари, откажется созывать съезд?
– Имеем прао по устау создать организационный комитет и созуать съезд сами…
– Понятно, – серьезнеет Ежов. – только не думаю я, что выгорит это дело у вас: радио и газеты вмиг из вас врагов народа сделают. Чтобы их подмять нужно большинство в Политбюро, сейчас как я понимаю у вас ничья – пять на пять.
– По разным уопросам по разному, но по осноуным так. Надо уыбить кого-то из сталинской пятёрки… а на суободное место пленум выберет товарища Ежоуа.
– Подумать мне надо, – засобирался нарком. – до свидания.
– До суидания, Николай Иуанович.
Москва, ул. Большая Татарская, 35.
ОКБ спецотдела ГУГБ.
14 апреля 1937 года, 02:15.
«Полежу на диванчике, отдохну, соберусь с мыслями. Нет никого вокруг».
Даже двужильные Лосев и Авдеев уже час назад отправились домой. Благо их комнаты находятся через дорогу, в двух шагах
от проходной, в большой служебной коммунальной квартире. Подходя сегодня к работе со стороны водоотводного канала, заметил необычное оживление на набережной со стороны нашей запасной проходной: столпотворение полуторок и легковых машин.
Грузовички подвозят обрезные доски, краску в бочках, крепёж и строганные столбы. Навстречу этому потоку плывёт другой, скорбный, из выезжающих из окрестных домов многочисленных организаций и контор, сорванных с насиженных мест неожиданным распоряжением Мосгорисполкома. Трагические лица, антикварная мебель, поломанные судьбы, бархатные шторы: всё это на улице в ожидании транспорта… они этого не забудут, они этого не простят кровавой гэбне…
«Ну не за МКАД же вас выселяют, а за кольцевую линию московского