Библиотека

Чаганов: Москва-37 стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

реле на ядро, пятьсот реле – на «бомбу», пять тысяч – на кластер из десяти «бомб». На устройство управления «бомбой» пойдёт немного, до сотни реле, а в кластере «бомбы» электрически не связаны.

«По божески получилось, такой кластер максимум за три часа сможет взломать любой шифр „Энигмы“, а по количеству реле в нём соизмерим с РВМ (в РВМ-1 четыре тысячи реле)! Как тебе такое, Илон Маск»?

Вижу перед собой недоумённое и одновременно смущённое лицо пожилого вахтёра, отлучившегося с поста.

– Я это, товарищ Чаганов, – замямлил он. – по малой нужде, на минутку отлучился. А калитку-то, замкнул, не извольте беспокоиться.

«Надо увеличить число дежурных, территория, считай, раза в три выросла. И о сигнализации надо подумать».

– Ладно ступай, Семёныч, на пост. В следующий раз, если что, звони мне.

«Сам тоже, хорош. Оставил дверь в сверхсекретную лабораторию незапертой, с отключённой сигнализацией. А ну как стянут чего»?

– Блин! – Бегу со всех ног на склад, чтобы проверить свою догадку.

«Так и есть».

Из пяти шкафов с реле, доставшихся мне после раздела имущества с ОКБ КУКС ПВО, два – пустые.

«Пропало восемьсот реле! Вы меня знали с хорошей стороны… теперь никакой пощады. В лагерную пыль сотру»!

Тяжело опускаюсь на стул, щупаю свой холодный лоб.

«Оно понятно, что пустили их на производство „Бебо“, а не украли. Конечно так проще, взял на складе и голова не болит где достать… узнаете теперь меня с плохой стороны».

Москва, Лаврушинский переулок, д. 17.

«Дом писателей».

18 апреля 1937 года, 11:45

– Свободен, – выпрыгиваю из машины и на лету бросаю Косте. – сообщи на пост, что отсюда сам доберусь. Буду в ОКБ через час.

Действительно, отсюда до работы совсем близко, не больше километра.

«Гадство, через пятнадцать минут придёт Оля, а я ещё ни о чём не договорился».

Мой план трещит по швам: сначала Фриновский задержал на собрании начальников отделов ГУГБ (обсуждались меры по майскому «усилению» и график

дежурств по управлению), затем продинамил Кольцов, обещавший подхватить меня, чтобы вместе поехать к Ильфу, но в последнюю минуту, видимо, струхнувший идти на квартиру к больному туберкулёзом. Пришлось дожидаться свою, на что тоже ушло время. Я должен был предложить жене Ильфа испытать на муже новое сильное лекарство от туберкулёза – тубазид, которое ещё мало известно, так как создано молодой учёной и ещё недостаточно испытано. По идее жена должна ухватиться обеими руками за такую возможность, видя как на её глазах гибнет супруг.

«Хотя кто её знает, чужая душа – потёмки».

Для того чтобы в лекарство поверили простые люди и не могли присвоить маститые учёные, нужна была яркая история выздоровления известного в стране человека. Слава «Ильфаипетрова» после выхода «Двенадцати стульев» и «Золотого телёнка» была безмерной, поэтому я и предложил Оле это решительное испытание, синтезированного ею лекарства. Понятно, что сам тубазид испытывать было не надо, его эффективность испытали на себе миллионы больных туберкулёзом, риск состоял в том, что у нас не было уверенности, является ли олино лекарство тубазидом. Оля в итоге приняла его сама и заключила, что ядом оно точно не является и особого вреда умирающему точно не принесёт.

Другой проблемой было как свести Олю и Ильфа, так как лично представить её я не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.