Библиотека

Час кроткой воды стр. 133

Размер шрифта
-
+
Тема

укладывали новорожденные вазы и чаши в их огненную колыбель.

Тот, кто берет в руки тонкую фарфоровую чашечку, чтобы налить в нее ароматный чай, едва ли представляет себе, сколько труда, сноровки, мастерства, ума, таланта и удачи должно было сойтись воедино, чтобы создать ее. Но еще меньше, пожалуй, сторонний человек способен представить себе, сколько нужно топлива, чтобы прокормить печь для обжига. А если ему сказать – не поверит.

А ведь в Далэ не одна печь. Их много, и трудятся они без устали. И потому не случайно Лесная управа Далэ, и только она одна, приравнивается к Фарфоровой, а окружающие город леса по праву считаются вторым после залежей белой глины и фарфорового камня его богатством. Нет леса – нет и топлива, нет топлива – нет огня, нет огня – и печи умрут, а с ними умрет фарфор, так и не родившись окончательно.

Говорят, есть места, где простолюдинам запрещено собирать в лесу хворост, есть и такие, где за сбор хвороста взимают плату. Да что там говорить – дураков на свете много, и всяк дичает на свой образец. В Далэ Лесная управа дураков на службе не держала – больно накладно выходит. В здешних краях хворост собирал, кто угодно, и никто не драл со сборщиков платы за право унести из леса валежник и сухостой, а тем, кто чаще других приносил на городской рынок связки хвороста, снижали налоги: в лесу не должно быть пищи для древесной гнили и легкой добычи для вредных насекомых! Воспаление легких начинается с простуды, а гибель леса – с его захламления. Не всякий сад в вельможной усадьбе выглядит таким ухоженным, как лес в окрестностях Далэ.

Разумеется, никаких самовольных порубок – за этим следили строго. Порубкой ведала Лесная управа. Сначала на очередной участок леса приходили браковщики. Они определяли, какие деревья вошли в свою наилучшую пору, что можно рубить – и на какие нужды. Потом отмеченные ими деревья валили лесорубы – аккуратно, чтобы падающий ствол даже случайно не задел те, которым еще предстояло расти. Затем за поваленное дерево принимались подростки и дети – обрубить ветви и сучья и убрать все до последнего прутика, до последнего листочка: все так или иначе пойдет в дело, а древесного мусора остаться не должно! Готовые бревна подвергались повторной браковке, связывались в плоты и сплавлялись по реке. В Далэ целое предместье только этим ремеслом и жило; оно так и называлось – Предместье Плотогонов. А почему бы и не назваться так – промысел нужный, уважаемый, ответственный: за упущенные бревна сурово спросят, зато и платят за пригнанные в Далэ плоты куда как хорошо. А уже когда плоты вновь разберут на бревна и просушат их, происходит третья браковка, последняя и окончательная. Лес мачтовый – и строевой, мебельный – и топливный, все будет оценено верно и пущено по назначению.

Однако не рубить лишнего и верно использовать древесину недостаточно. Лес тем и отличается от угольного пласта, что уголь заново не отрастает. Ни дня не остается вырубка без присмотра. Едва успевает отзвучать и затихнуть в последний раз стук топора, как на нее приходят те, кто будет ею ведать, пока над нею не раскинут широкие кроны новые деревья.

Корчевать пни,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.