Час кроткой воды стр. 542
уверен, что говорят о нем. И при небольшой участливости гадателя с охотой расскажет о своих страданиях, а заодно и вообще о своей жизни. Это один из самых топорных приемов, но он работает. А если Читающий что-то заранее знает о человеке, дело значительно упрощается.
– Кажется, я сообразил, – раздумчиво промолвил Тье. – Посетителю кажется, что Читающий говорит ему о нем – а на самом деле он все рассказывает о себе сам, причем он этого совершенно не замечает.
– Вы действительно поняли, – кивнул глава клана. На лице его отображалось глубокое удовлетворение учителя, которому удалось вложить в голову тупого ученика нужные сведения – и для того, чтобы прочитать это, совершенно не нужно было заделаться гадальщиком.
– Наверное, нужно уметь быстро делать догадки, – предположил Тье. – И внимательно смотреть, какое действие они оказывают – жесты, лицо… ну, этому и нас учат… и сразу же отбрасывать неверные так, чтобы они тут же забылись…
– Знаете, – изрек гадатель, – в нашем ремесле вы человек совершенно бесполезный.
– Почему? – расстроился Тье: он-то был уверен, что сообразил правильно.
– Потому что наше и ваше ремесло несовместимы, – невозмутимо напомнил гадатель. – А вы в своем действительно хороши.
Так это была похвала?!
– Вы сделали верные выводы. Примерно так и работает Читающий. Вызвать человека на откровенность, узнать о нем как можно больше – и просчитать его будущее. Однако всегда лучше хоть что-то знать заранее. Поэтому Читающему необходима отличная память. Никто не может, говоря о себе, рассказать только о себе – и совсем ничего о других. Родные, супруги, соседи, друзья, знакомые, начальство… крохи сведений, малые крупицы – но и они укладываются в копилку. Рано или поздно все они пойдут в ход. Так или иначе, но они со временем начинают дополнять друг друга. Это начинающий гадатель ничего не знает о посетителе – а опытному Читающему, у которого за плечами годы работы, обычно известно очень многое. И чем больше срок работы, тем легче ему незаметно выспросить нужные сведения. Он всегда знает, что кому говорить – и как.
Шелковый Пояс уж точно знает, с тяжелой злостью подумал Тье.– Я ответил на ваш вопрос? – прищурился гадатель.
– Да, – благодарно произнес Тье. – Спасибо!
– Тогда ответьте и вы на мой. Что в коробке?
Най засмеялся. Он открыл коробку и вынул из нее маленькую фарфоровую вазу – старинную, необыкновенно изящную.
– Мы и так пришли к вам под ложным предлогом, – с улыбкой пояснил он. – Нехорошо было бы обманывать еще и тут и принести пустую коробку. Я решил, что могу расстаться с этой вещицей.
Может, а как же. Одна
из очень немногих вещей, которые Най прихватил с собой, уезжая из столицы, на память о доме. Ох, Вьюн…
Интересно, догадается ли Глубокий Родник о том, какую жертву Най принес во имя следствия? Или так далеко его проницательность не простирается?
Хм… судя по изумленному взгляду, брошенному им на Ная, все-таки простирается…
– Прошу вас, глава. – Най вложил вазу в руки ошеломленного гадателя. – Примите это… ну, хотя бы как наше извинение.
– Благодарю… – растерянно выговорил Глубокий Родник.
– Так – по моим расчетам мне уже пора, – сообщил Най. – Я должен выйти немного раньше, чем Шану закончат гадать. Тье, ты выходишь сразу после него.
– Будет сделано, – отозвался Тье.
Уже