Человек идет стр. 237
но на одном из них был холм, с которого просматривалась вся местность далеко вокруг. С холма был виден и катер, и противоположный берег.
— Если установить здесь пулемет, — говорил Брук, — то местность будет простреливаться на три — четыре километра в окружности. Здесь не мешает ни лес, ни кустарник — не то, что на том островке.
Начались сборы в путь. Надо было выбрать, кого оставить на катере.
Прежде всего принималась во внимание выносливость каждого. Главным бичом людей — если они не туземцы — является в этой стране желтая лихорадка. Пожалуй, из приезжих нет ни одного человека, который бы не болел ею. Болезнь эта может тянуться и год и два. Человек несколько дней, а то и недель, чувствует себя здоровым, — и вдруг приступ. Единственное спасение от нее — хинин. Благодаря ему люди еще кое-как держатся, но полностью обезопасить себя от болезни почти невозможно. Только приступы можно сделать более легкими и менее частыми.
Все, за исключением Файлу, болели лихорадкой. Только у одних, как например у боцмана и сипаев, она протекала в более легкой форме, а у других, как у механика Гуда — в тяжелой. Хуже других был и Брук. После долгих обсуждений решили оставить его, Гуда и двух сипаев. Брук начал было возражать, но Скотт убедил его, что дело это очень ответственное и, кроме Брука, его некому поручить. Кроме того, на катере остается всего четыре человека, и им не придется так трудно, как тем, которые отправятся в поход.
На вершине холма установили пулемет, обнесли его колючей проволокой; над ним устроили навес, под которым сложили кое-что из имущества.
Для сообщения с катером в склоне холма вырубили ступеньки. Словом, все сделали как нельзя лучше.
— При таких условиях, — пошутил Брук, — мне даже неловко оставаться. Здесь достаточно любой бабы.
— Не спешите хвастаться, — заметил ему Кандараки. — Чем-то еще все кончится!
Начались последние приготовления. Люди проверили оружие, пополнили запас патронов.
Не забыли и о ручных гранатах, которыми можно было в одну минуту испугать и разогнать целое племя папуасов. Из остального же взяли только самое необходимое.
Накануне марша Скотт, Кандараки, Брук, Файлу и Хануби стали совещаться о том, как поступить с Чунг Ли. Во-первых, давать ли ему оружие?
— Мне кажется, — сказал Кандараки, — с ним теперь надо быть еще более осторожными, чем до сих пор. Мне думается: нет ли какой-нибудь связи между таинственной лошадью и нашим китайцем?
— Я предпочел бы поверить этому, чем ломать голову над проклятой загадкой, — произнес Скотт, — но не могу. Вы все знаете, что с той минуты, как мы его схватили, он не отходит от нас ни на шаг.
— Верно, — отвечал Кандараки, потирая лоб, — но у меня предчувствие, что за ним нужно тщательнейшим образом следить. Я, например, заметил, что он в последние дни стал более спокоен, почти весел, будто бы все опасности грозят только нам, но не ему.
— Да, я это тоже подметил, — подтвердил Файлу. — И мне теперь вспоминается один случай, на который я прежде не обратил внимания. Когда мы ночевали на острове, мне ночью показалось, что возле Чунг Ли мелькнула какая-то тень. Я встал, осмотрел все вокруг, но ничего не обнаружил. Чунг Ли, кажется, спал.
Позвали сипая, стоявшего в ту ночь