Человек-подушка стр. 2
Катурян . Что?!
Тупольски . Ариэль, кто здесь начальник – ты или я? (пауза) Спасибо. Не обращайте на него внимания. Ну так и каковы ваши предположения?
Катурян . Ломаю голову, но не могу понять.
Тупольски . Ломаешь голову и не может понять?
Катурян . Нет.
Тупольски . Так, да или нет?
Катурян . Да.
Тупольски . Разве?
Катурян . Я ничего такого не делал. Я не сделал ничего, что могло бы привлечь внимание полиции. Я не предпринимал никаких действий против государства…
Тупольски . Ты сломал голову, но так и не смог придумать ни одной, даже самой малой причины, по которой ты оказался здесь.
Катурян . На самом деле одна причина есть или даже, нет, не причина… а одна мысль, которая могла бы быть как-то связана с делом, хоть я не понимаю, какая тут может быть связь.
Тупольски . Какая связь? Между чем и чем? Или между кем и кем?
Катурян . Какая? Все, что я знаю, это то, что вместе со мной вы забрали мои бумаги, и сейчас они в ваших руках. Это все, что приходит мне в голову.
Тупольски . В наших руках? Вы что читали бумаги, которые лежат на столе?
Катурян . Нет, я не читал…
Тупольски . Эти бумаги, чтоб вы знали, помечены грифом «совершенно секретно».
Катурян . Я вижу только заголовки. Мельком.
Тупольски . У вас что, периферийное зрение?
Катурян . Да.
Тупольски . Подождите, для того, чтобы включилось ваше периферийное зрение, вы по крайней мере должны сидеть вот так… (Тупольски поворачивается боком и сильно скашивает глаза на бумаги.) Вот так. Боком. Вот так.
Катурян . Я имел виду…
Тупольски . Смотрите. Боком. Вот так, ясно?…
Катурян . Я вижу периферийным зрением нижней частью глаза.
Тупольски . А… Нижней частью глаза…
Катурян . Этому феномену пока нет названия.
Тупольски . Да, еще не придумали. (Пауза.) Так какая же связь между вашими бумагами и тем, почему вы оказались здесь? Ведь это же не преступление – писать рассказы.
Катурян . Это единственное, что я могу предположить.
Тупольски . При наличии, конечно, некоторых ограничений.
Катурян . Конечно.
Тупольски . Например, государственной безопасности. Безопасности всяких там общественных, как уж там… Хотя я даже не могу назвать это ограничениями.
Катурян . Да, и я бы не назвал.
Тупольски . Это просто-таки напросто важнейшие принципы.
Катурян . Да, директивы.
Тупольски . Есть у нас определенные принципы. Основы безопасности. А так, конечно, писать рассказы – это не преступление само по себе.
Катурян . Это единственное, что я могу предположить. Только это.
Тупольски . А что, это?
Катурян . Я понимаю вас, я согласен. Вы прочли их. И в моих рассказах, наверное, вы обнаружили не совсем правильные слова: «Полицейские такие-сякие» или там «Правительство эдакое-разэдакое». Всякие политические… как бы их назвать? Типа «правительство должно сделать это и то…» Ясно. Не надо… Забудьте. Понимаете, о чем я? Я говорю о том, что если ты преследуешь какие-то корыстные политические цели, если у тебя есть какие-то политические бредни, то иди и пиши говенные эссе в газету. Я же стою совсем на другой