Библиотека

Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 222

Размер шрифта
-
+
Тема

тот шарик, который Мюллер держит, как гранату. На расстоянии десяти метров Ролуигг ощутил излучение. Да, несомненно. В конце концов, можно выдержать, если расстояние между ними не уменьшится.

Мюллер молчал:

— Зачем ты…

Снова прозвучало хрипло и грубо. Мюллер замолчал и покраснел, видимо, пытаясь приспособить свою гортань к требуемому произношению. Роулинг прикусил губу. Одно его веко чуть дергалось. В ухе слышалось дыхание Боудмена.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Мюллер на этот раз голосом естественным, глубоким, полным сдержанной ярости.

— Я хочу только поговорить. Именно так. Я не хочу причинить вам никаких неприятностей, господин Мюллер.

— Ты меня знаешь?

— Разумеется. Все знают Ричарда Мюллера.

Ведь вы уже были героем галактики, когда я ходил в школу. Мы писали о вас сочинения. Рефераты. Мы…

— Убирайся! — вновь выкрикнул Мюллер.

— …и мой отец, Стефан Роулинг. Я давно вас знаю.

Темное яблоко в руке Мюллера поднялось выше. Роулинг был под прицелом маленького квадратного отверстия. И вспомнил, как внезапно оборвалась связь с тем роботом…

— Стефан Роулинг? — рука Мюллера опустилась.

— Это мой отец. — Пот струился по левой ноздре. Испарения клубились облачком за плечами. А излучение все усиливалось, словно за пару минут настроилось на нужную волну. Тоска, мука, ощущение, словно цветущий луг внезапно сменился зияющей пастью.

— Я вас знаю давно, — повторил Роулинг. — Вы тогда только возвратились с… минутку, кажется, с планеты Эридана 82… Вы были очень загорелым, обожженным. Мне тогда было лет восемь, и вы подняли меня с пола и подбросили к потолку. Но вы отвыкли от земного притяжения и подбросили слишком высоко, и я ударился головой о потолок, даже заплакал. Но вы мне дали что-то в утешение… Такой — маленький коралл, меняющий цвет…

Мюллер опустил руку, яблоко исчезло в складках его одежды.

— Как тебя зовут? — спросил он сдавленно. — Фред, Тэд, Эд… да, кажется, Эд. Эдвард Роулинг.

— Позже меня стали звать Нэдом. Значит, вы меня помните?

— Немного. Твоего отца я помню гораздо лучше. Мюллер отвернулся и закашлялся. Сунул руку в карман. Поднял голову, и лучи заходящего солнца яростно заплясали на лице, окрасив кожу в оранжевый цвет. Нервно дернул пальцем. — Отойди, Нэд. Сообщи своим приятелям, что я не хочу, чтобы мне здесь мешали. Я тяжело болен и должен жить в одиночестве.

— Больны?

— Это какая-то загадочная гниль души. Слушай, Нэд, ты прекрасный, красивый парень. Я всем сердцем любил твоего отца, если ты не соврал, что он твой отец. И поэтому я не хочу, чтобы ты находился возле меня. Ты об этом пожалеешь. Я не угрожаю, я только констатирую факт. Отойди. Как можно дальше.

— Не уступай, — сказал Боудмен. — Подойди ближе. Прямо туда, где только сможешь выдержать.

Роулинг сделал один осторожный шаг, думая о шарике в кармане Мюллера, тем более, что глаза этого человека вовсе не свидетельствовали о логическом мышлении. Расстояние между ними уменьшилось по девяти метров. Излучение возросло почти вдвое.

— Извините, — произнес Роулинг, — но не надо меня прогонять. У меня нет плохих намерений. Если бы отец мог узнать, то он никогда мне не простил, что я встретил вас здесь и не помог.

— Если бы мог узнать? Что с ним сейчас?

— Он умер.

— Когда умер? Где?

— Четыре года назад. На Ригеле XXII. Он помогал прокладывать линию

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.