Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 228
Боудмен, и мама, и та девушка, которую я любил когда-то? И все, бродящие по свету, посылают такие сигналы, которые мы не принимаем из-за различной частоты волн. Это же настоящее счастье, что не принимаем. Чересчур больно было бы постоянно слышать эту жуткую песнь».
Боудмен произнес:
— Очнись, Нэд. Перестань размышлять и следи, чтобы тебя что-нибудь не угробило. Ты уже в секторе Ц.
— Чарльз, а как ты чувствовал себя рядом с Мюллером после того, как он вернулся от гидранов?
— Расскажу тебе позже.
— Чувствовал себя так, словно понял, что такое человеческое существо?
— Расскажу тебе позже… обещал же.
— Позволь мне говорить о том, о чем я желаю, Чарльз. Путь здесь безопасен. Я сегодня заглянул в человеческую душу… Потрясающе… Но… послушай, Чарльз, невозможно, чтобы Мюллер по-настоящему был таким. Ведь это добрый человек. Он излучает мерзость, но это лишь фон. Это что-то, что не следует слушать… всего лиши искаженные сигналы, точно так, если направишь усилитель к звездам и слушаешь голоса призраков… Тогда с самой прекрасной звезды доносится ужасный вопль, но это лишь реакция усилителя? это не имеет ничего общего с природой самой звезды… это… это… это…
— Нэд!
— Извини, Чарльз.
— Возвращайся в лагерь. Мы все отлично знаем, что Дик Мюллер — прекрасный человек. Именно поэтому он нам понадобился. Ты тоже нам необходим, поэтому замолчи и смотри, куда идешь. Медленнее. Спокойнее, спокойнее. Налево какой-то зверь. Ускорь шаги, Нэд. Но спокойно. Это единственный способ, сынок. Спокойнее.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯIКогда они встретились на следующий день, то оба чувствовали себя свободнее. Роулинг после отдыха под проволочной снотворной сетью в лагере, выспавшийся и посвежевший, нашел Мюллера возле высокого пилона на краю большой центральной площади.
— Как ты думаешь, что это такое? — начал Мюллер, едва Роулинг приблизился. — Такой же стоит на каждом из восьми углов. Я наблюдаю за ними несколько лет. Они вращаются. Взгляни.
Он указал на одну из граней пилона. Приближаясь, Роулинг с расстояния десяти метров начал ощущать излучение Мюллера. Однако преодолел себя и подошел ближе. Накануне он был не так близко за исключением той ужасной минуты, когда Мюллер схватил его и привлек к себе.
— Видишь это? — спросил Мюллер, похлопывая по пилону.
— Какой-то знак.
— Я выпаривал его почти шесть месяцев. Использовал кристаллы хрусталя вон с той стены. Каждый день посвящал этому час или два, прежде чем на металле остался явственный след. Потом наблюдал. В течение одного здешнего года знак совершает полный оборот. Значит, эти столбы вращаются. Незаметно, но вращаются. Разновидность календаря.
— А они… а ты… а ты когда-нибудь…
— Ты что-то заговариваешься, парень.
— Извини. — Роулинг отступил на пару шагов, стараясь не подать виду, что ему вредит близость Мюллера. Раскраснелся, взъерошился. На расстоянии пяти метров почувствовал облегчение, но и там, чтобы выдержать, должен был себе повторять, что переносит излучение легче.
— О чем ты хотел спросить?
— Ты наблюдал только за этим пилоном?
— Делал отметки и на других. Наверняка, вращаются все. Но я не нашел механизма. Под этим городом расположен некий фантастический мозг. Старый, миллионы лет ему, а он все работает. Быть может, это — жидкий металл, в котором циркулируют зачатки сознания. Этот мозг вращает пилоны, заведует доставкой воды, чистит улицы.
— И расставляет ловушки.
— И расставляет ловушки, — подтвердил