Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 234
избегать… быть может, не мог выдержать моего излучения, а может, из чувства собственной вины. Но в конце концов я до него добрался и сказал: «Смотри, Чарльз, вот каков я теперь. Скажи, куда мне обратиться, и что нам делать». Я подошел к нему близко. Вот так. Его лицо посинело, он должен был принять таблетки. В его глазах я видел отвращение. И тогда он напомнил мне о лабиринте на Лемносе.
— Для чего?
— Он считал, что это для меня подходящее укрытие. Не знаю, зачем он это сделал: по доброте сердечной или из жестокости. Быть может, он думал, что лабиринт убьет меня… приличная смерть для таких глупцов, как я. Лучше, чем глоток какого-нибудь растворителя и спуск в сточную канаву. Но я, разумеется, сказал ему, что и во сне не грежу лететь на Лемнос. Замел следы. Я даже разыграл гнев, принялся доказывать, что это последнее средство, на которое я решусь. Потом я месяц бездельничал в подземельях Нового Орлеана, а когда вынырнул на поверхность, то нанял корабль и прилетел сюда. Как только мог запутывал следы, чтобы никто не сориентировался, куда я улетел. Боудмен оказался прав. Это место мне действительно соответствует.
— Но как ты, — спросил Роулинг, — добрался до центра лабиринта?
— Мне попросту не повезло.
— Не повезло?
— Я желал погибнуть в блеске славы, — сказал Мюллер. — Мне было безразлично — переживу я дорогу через лабиринт или нет. Попросту, двинулся и хочешь-не-хочешь, добрался до центра.
— Мне трудно в это поверить!
— А было более или менее именно так. Суть в том, что я принадлежу к таким типам, которые вынесут все. Это некий дар природы, если не что-нибудь сверхъестественное. Я наделен необычайно быстрыми рефлексами. Как говорится, шестое чувство. И воля к жизни у меня сильнее. Кроме того, я привез индикаторы массы и множество других необходимых приспособлений. К тому же после выхода в лабиринт заметил лежащие останки и смотрел вокруг немного внимательнее, чем обычно. А если чувствовал, что глаза отказываются мне служить, то останавливался и отдыхал. В секторе Аш я был уверен, что погибну. Я этого желал. Но судьба решила иначе: я прошел там, где не удалось пройти никому другому… может, и потому, что шел без боязни, равнодушно, оттого не было и следа напряжения. Шел, как кот, мышцы работали исправно, и, к моему разочарованию, я пробрался сквозь самую опасную часть лабиринта, и вот я здесь.
— Ты когда-нибудь выходил наружу?
— Нет. Иногда захожу в сектор Е, в котором сейчас твои коллеги. Два раза был в секторе А. Но в основном остаюсь в трех центральных
секторах. Я устроился довольно удобно. Запасы мяса держу в радиационном холодильнике, целый дом отвел для библиотеки, есть соответствующее место для женоимитаторов. В другом доме препарирую зверьков. Я часто выхожу на охоту. И осматриваю лабиринт, хочу исследовать все устройства. Надиктовал несколько запоминающих кубиков. Думаю, что твои коллеги-археологи просмотрели бы их с удовольствием.
— Наверняка, в них масса информации, — заметил Роулинг.
— Еще бы! Вот и уничтожу их, чтобы никто из вас ничего не увидел. Ты голоден, парень?
— Немного.
— Принесу тебе обед.
Мюллер размашистой походкой двинулся к ближайшим строениям. Когда он скрылся, Роулинг тихо произнес:
— Ужасно, Чарльз. Скорее всего, он помешался.
— Не будь в