Библиотека

Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 251

Размер шрифта
-
+
Тема

гидраны?

Он приземлился во влажной, мрачной части Беты Гидры IV, чуть севернее экватора, где на амебообразном континенте простиралось несколько огромных квази-городов, занимающих площадь в несколько тысяч квадратных километров. Он был снабжен специальной аппаратурой жизнеобеспечения, сконструированной специально для этой миссии, и ее защитное покрытие прилегало к телу, словно вторая кожа. Она фильтровала воздух сквозь тысячи диалазовых отверстий. Двигался он легко и даже свободно.

До встречи с обитателями планеты Мюллер почти час шагал по лесу огромных грибообразных деревьев. Они достигали высоты нескольких сот метров. Может быть, причиной тому была небольшая сила тяжести, пять восьмых земной, но изогнутые стволы не казались крепкими. Мюллер подозревал, что под корой, толщиной не более пальца, находится какой-то мякиш, влажный и клейкий. Кроны, а скорее, шляпки этих деревьев соединялись наверху, создавая настоящий монолитный балдахин, так что свет лишь кое-где мог проникать в лес. А так как слой туч вокруг планеты пропускал лишь туманный жемчужный отсвет, а здесь его еще и поглощали деревья, то внизу парил коричневый полумрак.

Встретив первых гидранов, Мюллер был поражен тем, что их рост достигал трех метров. Со времен детства он не чувствовал себя таким маленьким — стоял среди чужаков, тянулся изо всех сил, чтобы взглянуть им в глаза. Наступила минута, когда следовало применить достижения герменевтики отношений.

Мюллер сказал спокойно:

— Меня зовут Ричард Мюллер. Я прибыл с добрыми намерениями, как представитель сектора культуры человечества Земли.

По-видимому, гидраны этого не поняли. Однако, они стояли неподвижно, словно слушали. Мюллер надеялся, что выражения их лиц не угрожающие.

Мюллер опустился на колени и на влажной, мягкой почве начертил теорему Пифагора. Поднял взгляд, улыбнулся.

— Это фундаментальная концепция геометрии. Общая для всех форм мышления.

Гидраны склонили головы. Вертикальные щели их ноздрей слегка дрожали. Возможно, идет обмен наблюдениями. С таким количеством глаз со всех сторон они могли не оборачиваться друг к другу.

— А сейчас, — продолжал Мюллер, — я покажу вам еще один довод

нашего родства.

Он нарисовал черту. Неподалеку — еще две. Еще дальше — три. И объединил их знаками:

I + II + III

— Не так ли? — спросил Мюллер. — Мы называем это сложением.

Суставчатые руки закружились. Двое гидранов коснулись друг друга. Мюллер припомнил, как гидраны, едва обнаружили наблюдательный зонд, уничтожили его, даже не попытавшись исследовать. И он приготовился к похожей реакции.

Но гидраны только слушали. Прекрасно. Мюллер поднялся с колен и указал на свой рисунок:

— Теперь ваша очередь, — сказал он. Произнес громко. Улыбнулся широко. — Покажите мне, что вы поняли. Обратитесь ко мне на универсальном языке математики.

Ничего.

Мюллер снова указал на символы, а затем протянул раскрытую ладонь в сторону ближайшего гидрана.

После долгой паузы вперед шагнул другой гидран, поднял ногу и покачал шаровидной стопой. Чертежи исчезли, грунт сгладился.

— Хорошо, — произнес Мюллер. — Теперь нарисуй что-нибудь ты.

Но гидран возвратился на свое место в группке, окружавшей Мюллера.

— Что ж. Есть еще один универсальный язык. Надеюсь, что я не оскорблю ваш слух.

Мюллер вытащил из кармана флейту и сунул в зубы. Играть сквозь фильтрующую мембрану было нелегко. Но он поймал дыхание и сыграл диатоническую гамму. Конечности гидранов слегка затрепетали. А все же они слышат или ощущают вибрацию. Сыграл еще одну гамму, для разнообразия в минорной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.