Центральная реперная стр. 289
решают. Кому жить, кому работать, кому летать.
— Разве решения принимает не самый мудрый? — удивилась Памела. — Чем старше, тем мудрее. Я ошибаюсь?
— Все должны приносить пользу. Старый живет прошлым. Он помнит, что было давно, но не видит будущего. У молодых нет прошлого. Они не связаны предрассудками. Они видят цель. В этом свобода. Видеть цель и достигать ее. Потом молодость проходит. Надо заниматься потомством, растить его, кормить, иногда воспитывать. Это занимает всё время. Даже видя цель, ты не сможешь ее достигнуть. Ты становишься слабым. И когда твои дети становятся свободными, ты уже не нужен. Тогда ты умираешь.
— Сам? — спросил Вадим.
— Тебе помогут, — кивнул сельван.
— А как же твои дети?.. — протянула Пэм и тут же осеклась, боясь, что вопрос подведет черту разговору.
— Ты права, женщина. У меня нет детей. Поэтому я до сих пор и жив. Я мог бы быть свободным. Но у меня нет цели. Все они остались в прошлом.
— Но ты можешь рассказывать другим о том, что было раньше. Передавать опыт, в конце концов!
Сельван сложил крылья на груди и мрачно уставился на людей.
— Вы — чужие. Вы — не понимаете. Кто бы еще стал с вами говорить? Потом я расскажу молодым то, что узнал от вас. Решения они будут принимать
сами. По праву свободного.
— Мы живем по-другому… — Пэм неловко пожала плечами. — Другие отношения в обществе. И я не считаю себя несвободной.
— Скажи, женщина. Много у тебя детей?
— У меня нет детей, — несколько удивленно ответила Памела.
— Почему их нет у тебя? — продолжил новую тему сельван. — Или твой мужчина не имеет сил?
— Имеет, — недовольно буркнул Вадим, но старейшина не обратил внимания на его слова.
— Просто не время, — ответила Памела. — У меня работа. Как только достигну определенного уровня, сразу рожу.
— От кого? — усмехнулся мужчина.
— Не твое дело, — зло бросила девушка. — Желающих хватает.
— Или ты слишком молода и не можешь зачать и выносить дитя? — не отступал сельван.
— Не молода я вовсе, — Пэм не понимала, куда клонит сельван, и нервничала. — Но есть внешние обстоятельства. Например, сейчас я прилетела к вам. Вот когда вернусь домой, тогда и буду думать.
— Ты можешь сопротивляться инстинкту продолжения рода?
— Могу, да.
— Тогда зачем тебе этот мужчина? — старейшина показал когтем на Вадима. — Убей его.
Вадим дрогнул лицом. Быстро, но без суеты поднялся, сделал шаг к сельвану, вынул у него из руки копье и вонзил ему в грудь.
Сельван заклекотал, взмахнул крыльями и повалился на спину. Вадим оглянулся на ошалевшую девушку, криво улыбнулся, сделал шаг и пробил аборигена насквозь, припечатав к песку.
Темно-красная кровь сельвана текла медленно, впитывалась песком и застывала неровным пятном.
— Ты зачем?! Ты зачем это?! — Пэм удалось подняться на ноги, и она отступила к стенке шатра, цепляясь за ворсистую ткань. — Зачем убил?!
— Он угрожал мне. Ты разве не слышала? — спокойно ответил Вадим. — Считаешь, что надо было дождаться, когда они набросятся на меня?
— Он ничего не имел в виду! Это наверняка оборот речи! Что мы скажем остальным?!
— Зачем говорить? Пусть смотрят, — и Вадим откинул полог шатра.
С той стороны стояли два молодых сельвана. Равнодушно посмотрев на труп, они синхронно указали на Вадима когтями.
— Ты должен отправить его в последний путь.