Библиотека

«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в. стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

на практике. Этот же практический опыт носил довольно однообразный и однобокий характер. «Большие воеводы» хорошо (но не без помощи дьяков и подьячих из Разрядного приказа) разбирались в «устроении» полков, организации маршей, разведки и поддержании дисциплины в полках (благо существовал, судя по всему, к этому времени и определенный опыт составления инструкций-наказов на этот счет 729 ), вопросах логистики (опять-таки не без помощи и активного участия разряда) и прочих административных вопросах 730 . Однако опыта ведения непосредственно боевых действий, в особенности вождения полков на «прямое дело», многим из них явно не хватало. Этим и объясняются досадные поражения в ситуациях, когда их можно было бы избежать.

И тут самое время обратиться к анализу некоторых полевых сражений времен Ивана Грозного. Процитируем весьма ценное (на наш взгляд) наблюдение О.А. Курбатова относительно тактики, которой придерживались московские воеводы. «Важной особенностью русской стратегии того времени было избежание столкновений с крупными силами неприятеля… Видимая «нерешительность» московских воевод, – писал историк, – которые прятали своих ратников в максимально укрепленных «обозах» и лагерях и оттуда производили разнообразные диверсии – это альтернатива стратегии «генеральной битвы», соответствующая духу античных и византийских военных мыслителей» 731 . И если мы возьмем для примера четыре полевых сражения – под Москвой в мае 1571 г., при Молодях в июле – августе следующего года, под Венденом в октябре 1578 г. и под Москвой в июле 1591 г., – во всех четырех налицо именно такого рода оборонительная тактика «осажденной крепости», нацеленная на то, чтобы измотать противника вылазками из «крепости» и вынудить его к отступлению (и если получится, нанести контрудар и потом добить в ходе преследования).

Еще один момент, вытекающий из анализа картины этих сражений. Г. Штаден, немецкий авантюрист, рассказывая о Молодинской битве, отмечал, говоря о русских, что «один воевода за другим должен был неизменно биться (в оригинальном тексте был использован говорящий сам за себя термин «Schermützelnn», то есть небольшая стычка. – В. П.) с войском царя (то есть крымского хана. – В. П.)…» 732 . После сопоставления его свидетельства с русскими источниками, повествующими об этом сражении, не остается сомнений в том, что речь идет о «травле» 733 , схваток небольших конных отрядов с той и другой сторон («послали из обозу изо всех полков голов с сотнями со многими людьми и голов и ротмистров с литовскими и с немецкими людьми» 734 ). И длиться такая травля могла целый день, с утра до вечера, подпитываемая свежими силами из укрепленного лагеря.

Очевидно, что при такой тактике роль «больших» воевод сводилась к искусству правильно обустроить укрепленный лагерь (заранее выбрав для него удобную позицию) и затем, по мере развертывания боя, поддерживать его пламя свежими силами, не давая противнику обрести перевес над «травящимися» конными сотнями и ротами, то есть держать руку на пульсе битвы. И трудно не согласиться в этом случае с мнением И.Б. Бабулина о значении «головы», управляющей действиями «рук» и «ног» 735 . В самом деле, при сравнении двух сражений, в мае 1571 г. под Москвой и летом 1572 г. при Молодях, ответ на вопрос – как получилось, что при всех прочих равных условиях – и люди с обеих сторон одни и те же, и тактика не изменилась, а результаты совершенно противоположны, – очевиден. Все упирается в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.