Библиотека

«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в. стр. 159

Размер шрифта
-
+
Тема
личность «генерала».

Однако, соглашаясь с высказанной коллегой точкой зрения, отметим, что, во-первых, помимо наличия определенных задатков именно военачальника (которые, судя по всему, у Воротынского были, а вот у Бельского, видимо, или отсутствовали, или же оказались явно недостаточными для решения столь сложной задачи), нужно было иметь еще и богатый практический опыт. Обладание им позволяло тому же Воротынскому лучше, чем Бельскому (у которого его не было – это нетрудно заметить, сопоставив послужные списки обоих «генералов»), контролировать ход сражения. Но в таком случае встает вопрос (который уже звучал в прологе): а кто дал возможность Воротынскому научиться военному делу настоящим образом? Кто подстраховывал его в

начале его военной карьеры? И на этот вопрос удовлетворительного ответа в военно-исторической литературе нет.

Более того, это еще не все. Летом 1591 г. на подступах к Москве произошло еще одно большое сражение, изучение которого, собственно говоря, и натолкнуло нас на идею взяться основательнее за «центурионов» и их биографии. Анализ послужных списков «больших» воевод, командовавших русскими полками в этом «деле», позволяет утверждать, что ни князь Ф.И. Мстиславский, ни его «товарищ» Б.Ф. Годунов, ни «лейтенант» Мстиславского князь Ф.А. Ноготков-Оболенский, ни первые воеводы полков правой руки, передового и сторожевого князья Н.Р. и Т.Р. Трубецкие и Б.К. Черкасский – никто из них не обладал полным «каре тузов», характеризующим настоящего военачальника (лидерские качества, харизма; нестандартное стратегическое и тактическое мышление, основанные на большом практическом опыте; способность и готовность выслушивать мнение подчиненных и волевой, агрессивный характер). Но тогда встает вполне закономерный вопрос: кто же тогда был главным «виновником» этой победы? И напрашивается ответ: а ими были как раз те самые «центурионы», «руки» и «ноги», которые смешали все планы крымского хана и предопределили его решение начать ночью поспешное отступление (кстати, в описании Молодинского сражения два военачальника упоминаются наравне – «большой» воевода, «генерал» М.И. Воротынский и второй воевода передового полка, «лейтенант» Д.И. Хворостинин).

Отметим и еще одно очень важное, на наш взгляд, обстоятельство. Как бы то ни было, но большие сражения, «прямые дела», в которых участвовали тысячи конных и пеших воинов, десятки стволов артиллерии и где «генералы» в полной мере могли показать себя именно как военачальники, были редкостью в те времена. Да и не могло их быть много, если, как верно отмечал О.А. Курбатов, московские воеводы уклонялись от полномасштабных «прямых дел». Исход войн в эпоху Ивана Грозного решался главным образом в осадах (где велика была роль технических специалистов и пехоты, а «большие» воеводы в пехоте не служили) и в характерных для «малой» войны набеговых операциях и стычках небольших отрядов (а здесь все решала инициативность, сметка, тактический глазомер тех, кто водил в бой «лехкие» рати и сотни, и это были как раз не «генералы», а «младшие» воеводы и головы, те самые, у кого не было «своего набата» и которые всю жизнь ходили в лучшем случае «в товарищех»). Так кто же тогда «матери истории более ценен?», перефразируя слова поэта, спросим мы.

Одним словом, есть целый ряд причин, по которым стоит обратить особое внимание на изучение роли и значения «центурионов» в развитии военного дела и военного искусства Русского государства во второй половине XVI в., не ограничиваясь изучением биографий одних лишь «больших воевод». Качество руководства действиями войск в ходе кампаний и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.