Череп епископа стр. 266
она заставила опричника задержаться в усадьбе не на день-другой, а на целых полтора месяца.
— Скажу Пульхерии, чтобы снеди собрала, — вздохнула Алевтина. — Ты куда ехать собираешься?
— Нислава из Еглизей заберу, — усмехнулся опричник, — засиделся, поди, сарацин. С ним поперва в засеку съездим, посмотрим, как догляд несут. Там сейчас Феофан должен стоять. Потом на ту сторону Невы съезжу, пока зима. Летом ведь ни разу не побывал, все недосуг было. Да ты не беспокойся, там окромя чухонцев никто не живет, ни татей, ни литовцев нет. Просто осмотрюсь, для порядка.
— Возвращайся скорей, рану застудишь.
— Да рано ты меня провожаешь, — засмеялся Семен. — Еще ночь впереди…
Однако и с раннего утра выехать ему не удалось. Слишком большое значение может иметь каждая мелочь в зимнем лесу при коротком ли привале, или при неожиданной стычке с осмелевшими станичниками, да и просто во время долгого перехода между редкими пустынными деревнями.
Жеребцов в поход Зализа выбрал, естественно, не туркестанских — ходких, но быстро выдыхающихся, а московских, выносливых и не боящихся мороза. Самолично проверил подковы на обоих, прогулял по двору. Гнедого Рыка велел седлать, а рыжему, с белым пятном на лбу Дудару, взятому в качестве заводного, приказал навязать на ноги начетник, заподозрив в нем легкую засеку. Упряжь — седло, уздечки, чересседельные сумки также прощупал сам — хорошие ли ремни, не перетерлись ли, не подгнили. Вынул по очереди и осмотрел стрелы, поменял тетиву на луке, хорошенько простучал недавно сделанный круглый щит из легкого тополя — не рассохся ли, не болтаются ли доски, как держатся на месте заклепки. С таким же вниманием отнесся и к огниву — маленькой металлической пластинке с насечками и кремню. Мелочь, но остаться зимой без огня может оказаться хуже, чем без заводного коня.
Солнце потихоньку поднималось к зениту, но Зализа все равно не торопился. Лучше потерять полдня один раз, и потом несколько месяцев не беспокоиться о снаряжении, чем рухнуть оземь из-за лопнувшей подпруги где-нибудь за полста верст от жилья.
— Может, отобедаешь, Семен, раз уж все равно еще здесь? — не выдержала Алевтина, наблюдая с крыльца, как муж совсем было нацелился подняться в седло. — Все одно в дороге время тратить придется.
В этот миг, разрушая все намеченные планы, во двор усадьбы влетел всадник в высоком островерхом шлеме с сафьяновым флажком на кончике, в расстегнутом налатнике рысьего меха, из-под которого поблескивали узорчатые пластины бахтерца, в пышных кумачевых шароварах и шитых картулином валенках. Судя по тому, что воин примчался одвуконь, но без каких-либо чересседельных сумок или тюков, с одним лишь небольшим мешком за заводном скакуне, цель у него могла быть только одна: донести срочную важную весть. А судя по богатому одеянию — весть пришла из Москвы.
— Пульхерия, — поймал Зализа запаренного жеребца под узцы. — Поднеси гостю сбитеня горячего с дороги. Кто там на конюшне?! Лошадей попонами накройте, да выходиться им дайте.
— Здравствуй, человек государев, — вежливо поклонился спрыгнувший на землю гонец.
— И ты здрав будь, боярин, — ответил опричник, подождал, пока гость выпьет медового напитка, после чего пригласил его в дом.
Войдя в горницу и скинув рукавицы, гонец, нарушая все правила приличия, сразу полез в спрятанную под налатником сумку и протянул Семену скрепленную царской печатью грамоту. Зализа, удивленно приподняв брови, развернул свиток, зашевелил