Череп епископа стр. 271
стой, в дом проходи, сейчас снедать будем.
— И что пишут о делах московских? — не терпелось узнать главное черносотенцу, и опричник достал из-за пазухи грамоту:
— Вот, Василий. Ввозной указ мне государь прислал на волошинские земли. А эта бумага твоя. Передаю под тебя первую свою вотчину. Земли и леса, что за Кауштиным лугом начинаются, и до деревеньки Тярлево. Владей.
Дворкин неуверенно принял в руки грамоту, развернул.
— Алевтина, — окликнул жену Зализа, — вели на стол накрывать. — А когда супруга отошла, тихо добавил: — Мелетину только побереги. Родить она должна вскоре.
— Спасибо, Семен, — дрогнувшим голосом ответил Дворкин. — Али теперь тебя Семеном Прокофьевичем величать положено?
— Перестань, — отмахнулся
Зализа. — Дети твои так величать будут, а с тобой мы вместе и кошек по малолетству гоняли, и подолы девкам первый раз задрали.
И все равно они стали другими. Трое черносотенцев, выставленные Угличской кожевенной слободой для осады Казани, ноне ужо не были ремесленниками, мастеровыми, «черным людом». Зализа, отчасти благодаря удаче, отчасти храбрости своей, государевым человеком стал, опричником, стражем рубежей на беспокойной границе с Ливонской вотчиной и свенами. И за то поместье от царя получил сперва малое, а теперь и весьма богатое. А друзья его, после войны по домам распущенные, но добровольно решившие в деле государевом помочь, ноне становились боярскими детьми. Воинами, принимающими его командование уже не добровольно, а по долгу платы за выделенные им поместья, и дети их детям Зализы служить станут обязаны, и внуки, и правнуки.
— Завтра поутру заедешь к боярскому сыну Николаеву. Он, согласно сотным грамотам, помимо себя должен еще двух всадников выставлять. Поднимешь его с собой в засечный наряд. Заедешь в Анинлов, сядешь на хозяйство, а опосля в засеку отправляйся, Феофана там сменишь. Имей в виду, караулить долго придется.
— А пошто долго? — удивился Василий. — Обычно на неделю в поле уходим.
Некоторое время Зализа колебался. Своим друзьям-черносотенцам он доверял целиком и полностью, но… мало ли не по умыслу, а случайно про болезнь царскую сболтнет?
— Есть у меня извет, что ливонские рыцари набег на Гдов учинить задумали. Хочу Северную пустошь исполчить и на берег Чудского озера сходить, крепость прикрыть.
— Да… — потянул Дворкин, — этак мне там невесть сколько караулить придется… — Однако радость от приобретения все-таки взяла верх над тревогой, и лицо его расплылось в улыбке: — Зато теперь недалеко от засеки у меня дом теплый есть!
После полуночи, помолившись на ночь перед домашними иконами, улеглись последние из подворников, девок и домочадцев, блаженно посапывал в отведенной ему светелке боярский сын Василий Дворкин, и только Зализа, в белой исподней рубахе и штанах, продолжал при свете одинокой желтой восковой свечи бродить по горнице.
Мысль исполчить поместных дворян под благовидным предлогом и увести их куда-нибудь в лес, подальше от дорог и гонцов, показалась ему удачной.
Разумеется, спрятать армию совсем не удастся — но в одном лагере, когда все на глазах друг у друга, тайную крамолу учинить куда труднее, нежели сидючи без догляда в одинокой усадьбе. Если весть тревожная в стан придет — то одна на всех, и увести, например боярина Мурата или Иванова от его, государева человека, ведома уже не получится. Опять же, если потребуется грех на душу брать — то и войско собранное стоять будет.
Вот только, как