Череп епископа стр. 272
отнесутся бояре к вести, упаси Боже, о смерти царя и необходимости идти вольницу искоренять? Не захотят ли и сами свободу получить, о благе Руси Святой позабыв? Сидеть в усадьбах своих, и ничьих указов не слушаться, наподобие шляхты польской?
Зализа уже имел опыт управления отрядами, и знал, что в большинстве своем неуверенные в правильности своих действий люди примыкают завсегда к тем, кто уверенность сию всем своим видом излучает — нарастают, ако мясо на твердый костяк. Ежели окажется в ополчении человек десять бояр со своими воями, что твердо скажут — не надо нам над собой власти! И пойдут за ними бояре, ой как пойдут! Слово одного Семена ничего не изменит.
Чтобы отстоять свою правоту, мало быть правым.
Нужно иметь рядом с собой хотя бы два десятка человек, готовых подтвердить твои слова, и если нужно — тут же, на месте лечь костьми эту правду защищая. На кого из поместных дворян мог он так положиться, если знал их всех только в лицо да по именам, во время объезда Северной Пустоши навещая? У кого из них какие есть родственники или друзья в Москве? В Кремле? При патриархе?
Зализа резко остановился. А ведь точно! Он не знает ни про кого их помещиков, какие есть у них друзья и родственники по Руси — но зато знает, у кого их совершенно точно нет! Чужеземцы, пришедшие непонятно откуда и непонятно как! Чужеземцы, на словах и на деле доказавшие готовность сражаться за здешние рубежи, но которых он иногда по старой памяти называет сарацинами. Тем паче, что это не бояре, они про вольницу трубить не станут. Скорее наоборот — убояться, что при вольнице сей задуманное ими дело осуществить не удастся уже никогда. Жалко их, конечно с земли срывать… Но ведь можно и не всех уводить. Три десятка воинов исполчить, а остальные пусть ремеслом своим занимаются. Жизнь уж на Руси такова, что тот, кто боится за свободу
и дом свой живот положить — и того и другого лишится.
— Решено, — вслух произнес Зализа. — Утром подворников с вестью об угрозе вторжения Ордена разошлю. Буду Северную Пустошь исполчать.
Глава 5. РАЗЪЕЗДСын Кетлера выделил для раненных две повозки. На них уложили десяток тех, кто не мог ходить — раненные в руки и помороженные сами могли по старым следам добрести через лес до Гдова — всего-то один переход. Остальные стали понуро собираться дальше в дорогу. К полудню кнехты свернули палатки, сгрузив их на сани, и армия двинулась дальше вверх по течению.
Теперь рыцари ехали впереди с копьями у стремени, благо на широкой реке над головами никаких веток не висело. Следом шагали кнехты.
В движении они несколько отогрелись после морозной ночи, а когда непокорная русская деревушка скрылась позади за поворотом реки, даже приободрились.
Пройдя около пятнадцати миль по извилистому речному руслу, и не дожидаясь сумерек, командующий скомандовал привал — кавалер Иван хотел дать возможность воинам заготовить достаточно дров для костров. Увы, утром еще один кнехт так и не проснулся, а еще двое обморозили конечности. Несмотря на разрешение пить вино и увеличенные чуть не в полтора раза порции мяса, настроение среди угнанных в поход сервов стремительно падало, и они еле передвигали ноги.
До полудня воинская колонна преодолела