Череп епископа стр. 74
котел к присыпанному снегом кострищу.
— Доброе утро, — кивнул им Росин и извиняющимся тоном добавил: — Вот, с кухни прогнали. Говорят и так места мало.
Костя поставил котел на вкопанные в землю валуны, из соседнего сарая принес несколько толстых поленьев, обложил их мелким хворостом, снизу подсунул бересту. Достал из кармана маленький предмет, похожий на кастет без зубьев, посмотрел на свет:
— Эх, газа совсем мало осталось, — потом склонился у костра. Послышалось тихое шуршание, и через минуту сухая береста стала изгибаться от жара расползающегося огня.
— Вот так, — выпрямился Росин, заглянул в котел. — Скоро оттает. Рыбного клея добавить надо, я тут из костей наварил пару дней назад. Нашел конский хвост: у соседей на часы выменял. Батарейки все равно сели, а им браслет понравился.
Гости переглянулись, и во взглядах их читалась одна и та же мысль: местный воевода тронулся умом.
Питались иноземцы скудно, мясом с грибами, да жаренной рыбой, вместо сыта или сбитеня пили заваренную с брусничными листьями воду — но нищеты своей не чувствовали, смеялись, громко переговаривались и радовались подаренным им овчинным тулупам и армякам. Хотя, в хороший мороз и каракуль соболем покажется.
Зализа подождал, пока воевода распределит своих людей на работы — в основном назначались работы по проверке силков и заготовке дров, после чего поинтересовался:
— Так что, Константин Алексеевич, стекло свое сварил? Я ужо и покупателя привел.
— Ну, не знаю, — прикусил губу Росин. — Что скажешь, Саш? Стекло твое можно уже показывать?
— Дрянь пока получается, — пожал плечами Качин. — Я все-таки инструментальщик, а не стеклодув. Но кое-что можно и показать.
Они все вместе вышли со двора и направились к сараям. Огонь под Костиным котлом уже еле тлел, и председатель клуба торопливо кинулся подбрасывать дрова, а все остальные свернули в жердяную хибару. Как оказалось, печь здесь уже растопили. Юра Симоненко старательно работал мехами, вдувая сквозь оставленное в стене отверстие свежий воздух, а молодой отрок, имени которого Зализа не знал, что-то шуровал внутри топки с помощью длинной железной палки.
— Глины шамотной не найти, — пожаловался гостям Качин. — Пробовал из местной тигели делать, так в огне трескаются. Как печь не рассыпается, не понимаю. Мы тут голыш плоский подобрали, выемку в нем вытерли, но это не работа, а сплошные слезы. Когда тигель изготовить удастся, так и работа проще пойдет. Вон он, смотрите…
На слое угля, окруженный вырастающими в такт работе мехов желтыми язычками, лежал белый от жара камень, на котором темнела какая-то непонятная масса.
— Ну, ты как? — заглянул в сарай Росин.
— Печь еще холодная, — пожаловался Саша. — Часа два еще греть придется, пока расплав потечет.
— Ладно, если что — я здесь, у котла. Попробую растереть еще немного.
Гости, поняв, что ничего интересного здесь они пока не увидят, потянулись вслед за воеводой, но и он занялся делом достаточно странным, усевшись возле котла с теплой светло-коричневой кашицей и начав старательно растирать ее длинным сосновым пестиком. Потом принес еще дров и кинул в огонь. Вскоре каша закипела, начав громко булькать. Костя разворошил костер, уменьшая пламя, пошел в сарай.
— Ну как?
— Сейчас, попробуем…
Качин взялся за длинную железную трубку, в которой без труда угадывалась стойка от палатки, засунул в топку, ткнул в лежащую на камне массу. Та поддалась.
— Ага,