Черная Ганьча. Вьюга стр. 21
тренированная, вбирающая в себя огромное количество данных, — не станешь же возить с собою несколько общих тетрадей с различными записями.
Его вдруг подбросило, ударило головой о потолок. Слетели очки.
— Тише, — прикрикнул он на смутившегося шофера. Прикрикнул без раздражения. — Шишек, парень, мне без тебя наставят. — Поднял очки и принялся протирать стеклышки.
Темнело не по времени рано. Навстречу машине сплошной завесой двигался ливень. Аспидно-черная туча словно легла на макушки деревьев, низвергая на землю потоки воды.
— Вот те, бабушка, дождичек, — невесело пошутил Голов. — Чистейшая аква дистиляти.
Посуху успели проскочить мост через Черную Ганьчу. И тут, сразу за рекой, на подъеме, их накрыл дождь. Машина, потеряв скорость, натужно взвыла, с трудом карабкаясь на подъем по глинистой почве и оставляя за собой колею. Косой ливень вызванивал по крыше и левым, от шофера, стеклам. Струи дождя кипели в лужах, дымились паром — земля еще не остыла.
Разволновавшись, шофер суетливо вертел баранку, то и дело переключал скорости, хлопал дверцей, оглядывая задние скаты. Голов, кося глазом, видел малиновое ухо шофера. Молчал, покуда не почувствовал, что их сносит куда-то влево и машина сползает назад.
— Сбрось газ, — приказал шоферу.
— Товарищ подполковник…
— Не рассуждать!
Он выскочил из машины и сразу набрал полные ботинки воды. Машина медленно сползала по косогору к одиноко стоящей над обрывом сосне с оголенными, повисшими в воздухе корнями. С землей ее связывало всего несколько измочаленных, лежащих поверху длинных и скрюченных корневищ толкни, упадет. Сильный ветер клонил сосну к обрыву, под которым теперь шумел мутный рыжий поток.
Голову было достаточно одного взгляда, чтобы оценить положение: еще пять-шесть минут, и «Волга» ударится о дерево и с ним вместе рухнет с двухметровой высоты в овраг.
Кинуть под колесо первое, что попалось на глаза — домкрат, — было делом одной секунды; благо, багажник не был заперт на ключ. Потом Голов схватил лопату и стал бросать под колеса комья глины пополам с галькой, наобум, ничего не видя, потому что очки заливало дождем. Между оврагом и «Волгой» постепенно вырастал оградительный валик. С каждым взмахом лопата становилась тяжелее, дышалось трудно, ломило спину. Да, давненько ему не приходилось по-настоящему трудиться.
Шофер, видя, что подполковник выбивается из сил, попытался взять у него лопату, но Голов воткнул ее в землю и, улыбнувшись, сказал:
— Славно мы с тобой поработали.
Теперь машина была в безопасности. Она стояла в метре от обрыва, упершись в предохранительный валик.
Ливень унесся. В разрывах посветлевших и как бы облегченных туч просвечивала синева; впереди, где располагалась застава, образуя над нею арку, сияла огромная радуга.
У Голова поднялось настроение. Критически оглядел себя и, добродушно рассмеявшись, сказал:
— Хорош гусь. Верно, парень?
Солдат охотно откликнулся:
— Известное дело, товарищ подполковник. Поохломонились, работаючи. На заставе подгладимся.
— Чего?
— Поохломонились, значит… Ну, обмундировку сомяли.
— Сомяли, — передразнил Голов. — Архангельский, что ли?
— Никак нет, вологодский.
— Папиросы достань.
Шофер принес из машины пачку «Казбека». Голов взял из коробки одну папиросу, закурил.
— Говоришь, погладимся?
— Так точно, товарищ подполковник. Вот не знаю… Кабы газик, так мигом. «Волга» по такой роздури не потянет.
— Много языком болтаешь, парень.
Сказал беззлобно, как бы между прочим, затянулся и от легкого головокружения зажмурил глаза. Мокрые, перепачканные глиной штанины противно облегали ноги. Он принялся отжимать их.