Библиотека

Черная Ганьча. Вьюга стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

никаких идеалов, ничего возвышенного».

И, словно в унисон ее мыслям, Ганна спросила, взяв у Веры носки:

— Почему вы грибы не собирали, соседка?

— А ну их…

— Напрасно. Сейчас бы… К картошке или еще к чему. На заставе жить грех не заготовить грибов или ягод. — Разговаривая, Ганна ловко обрезала ножницами рваные края носков и принялась штопать. — Вы еще не привыкли к нашей лесной жизни, а привыкнете, обживетесь — хорошо будет.

Из-за стены послышался голос Юрия — он, наверное, по какой-то надобности забежал домой.

— Через пару минут буду, — сказал Юрий по телефону.

— Все слыхать, Вера Константиновна, — вздохнула Ганна, когда за стеной умолк голос Юрия. — Все, от слова до слова. — Ганна на секунду запнулась, но лгать она не умела и продолжала с бабьей жалостливой участливостью: — Близко к сердцу не берите. Мой, бывало, тоже…

— О чем вы?

С деланным удивлением Вера кольнула Ганну недоумевающим взглядом из-под изломанной брови, чувствуя, что самой становится мерзковато и гадко от ненужного притворства, от фальшивой позы, понимала, что Ганна не подслушивала, а невольно стала свидетельницей ее ссоры с Юрием тонкостенный финский домик плохо изолировал звуки.

Ганна же опустила руки с недоштопанным носком:

— Простите…

Вера спохватилась — нужно было как-то исправить бестактность, ведь Ганна бесхитростно сказала о том, что слышала разговор с Юрием, Ганна — не сплетница.

— Мне так одиноко, Ганна. Если б вы знали! Всегда одна, одна… Глазам стало горячо от слез.

Могла ли Ганна не откликнуться! Принялась успокаивать Веру:

— Ой, голубонько, чего в слезы ударилась! Разве ж так можно? По такому случаю плакать?.. В ваших годах, бывало, затоскую в одиночестве, смутно на сердце станет, так шукаю рукам занятие. В доме всегда хозяйке работа найдется. А как дите появилось, Лизочка, значит, наша, так не успею оглянуться — день пробежал. — Ганна снова принялась штопать. В ее руке быстро мелькал медный крючок, все меньше становилась дыра в Мишкином носке. — Мой Кондрат с солдатами — как та квочка: он им за мамку, за няньку, за папку. Гляну на него — одни усы остались, он их смолоду носит, а сам костлявый. Это последние годы раздобрел: подходит старость.

Вере подумалось, что хочешь не хочешь — раздобреешь: столько есть пирожков всяких…

Ганна, разделавшись с одним носком, взялась за другой.

— Вы завтра пойдете молодых встречать? — спросила, откусывая нитку.

— Каких молодых?

— С учебного. Первый раз на заставу попадут, так им к пирожкам и ласковое слово нужно. Тут мамы нема.

«Значит, пирожки молодым солдатам!» — невольно с уважением подумала о Ганне Вера. Ганна живет одними с мужем заботами, его дела трогают и ее, и в меру своих сил она старается ему во всем быть полезной.

— Хорошо вам, — сказала она с доброй завистью.

Ганна быстро откликнулась:

— А вам чего плохо? Муж такой славный, сынок, Мишенька, у вас, как та куколка, сама молодая. Не заметите, как Мишенька школу кончит, на человека выучится — главное, чтоб человеком стал, а не вертопрахом, чтоб дома помощник был и людям пользу приносил. Им же очень трудно, нашим мужьям. Ганна замолчала, сделала еще несколько стежков и передала Вере недоштопанный носок: — Сами доделайте. Надо и такое уметь.

Вера взяла носок, сделала пару неумелых стежков и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.