Черная Ганьча. Вьюга стр. 65
далее…
— Сам ты старик. Пошли, ребята, что с ним тут разговаривать!
Лиходеев первым разомкнул круг, за ним пошли все.
На заставу возвращались без песни.
Старшина шел по обочине, слегка наклонив голову вправо, будто прислушивался: в подлеске гудели шмели.
Шерстнев шагал в голове колонны, избегая смотреть на старшину и слыша за своей спиной недружный топот.
18
Влип, красавец! Без пересадки на гауптвахту. Газуй на четвертой, и никаких светофоров. Капитан отвалит. А ты Лизке еще трепался: «У меня железно: решил — встречу, значит, кровь из носу».
Ужинать не хотелось. Пришел после всех, позвал Бутенко.
В раздаточном окне отодвинулась заслонка.
— Чого тоби?
— Зачерпни воды.
— У крыныци хоть видром пый… — Бутенко осекся. — Що з тобой, Игорь? Билый, аж свитышся. Захворив, чы що? На вось молока выпый.
— Иди ты со своим молоком!..
— Може, повечеряешь? Ты ж нэ ив. Заходь, покормлю.
— Слушай, Лешка, друг ты мне или не друг?
— А що?
— Смотри в глаза! На меня смотри.
— Кинь дурныка выкомарювать. Чого тоби?
Шерстнев, отделенный от Бутенко перегородкой, смотрел в курносое и худое лицо повара, но видел Лизкино — кроме нее и своего собственного волнения, в эту минуту не было ничего больше. Скажи ему кто раньше, что он по уши втрескается, расхохотался бы или принялся ерничать.
— Лешка,
послезавтра она приедет.
— Лиза?
— Расскажи ей, что к чему. Передай, мол, хотел встретить, но, сам знаешь. Про старшину молчи.
Он говорил и не мог понять, что с Бутенко. Еще минуту назад был парень как парень, с румяным от плиты лицом и добрым взглядом карих небольших глаз.
— А на що вона тоби, Лизка? — Голос Бутенко странно дрожал и был еще тише обычного. — Ты ж ии не любышь.
— Лешка!.. — И то главное, чего он в мыслях не допускал, разом пришло с развеселившей его ясностью и даже показалось комичным. — Ну ты даешь! Парень не промах.
Бутенко выбежал к нему, скомкав в руке поварской колпак. С тою же бледностью на лице заговорил умоляющим голосом:
— Не чапай ты дивчыну. На що вона тоби? Лизка така хороша, чыста. У тэбэ их скильки було, дивчат! Для щоту пошукаешь у другим мисци. Чуешь, Игорь?
Такое и слушать не хотелось.
— Иди ты, знаешь… — Повернулся к двери.
— Игорь… — Бутенко выбежал за ним следом.
— Эй, повар, мне провожатых не надо.
Идя двором к казарме, Шерстнев чувствовал на себе умоляющий взгляд. Потом долго не мог освободиться от взгляда, от видения рук, теребивших колпак. Кто мог подумать, что тихоня в Лизку втюрился! Надо будет ей рассказать.
Для смеха.
В отделении повалился на койку, взял в руки книгу, но читать не мог.
Из ленинской комнаты слышалась музыка. Там ребята смотрят сейчас телевизор, крутят пластинки. А ну их, с телевизором, с пластинками вместе! Подумаешь, ополчились. Что, разве неправду старшине сказал? Прячется, чудак, со своими очками, а вся застава давно знает.
— Шерстнев, к капитану!
Дежурный позвал и ушел.
От громкого окрика подхватился с кровати, книга упала на пол. Поднял ее, дольше чем надо разглаживал пальцами примявшиеся листы. По коридору шел медленно, у двери канцелярии постоял. Потом рванул дверь на себя.
— Рядовой Шерстнев по вашему приказанию прибыл.
Капитан показал рукою на стул:
— Садитесь, рядовой Шерстнев.
За окном