Библиотека

Черная Ганьча. Вьюга стр. 73

Размер шрифта
-
+
Тема

смирительную рубаху надену. Уяснил?»

«Понял… Больше не повторится».

«А теперь вон отсюда!»

Ни до, ни после Суров не помнил себя таким.

С газиком на прицепе грузовик подъехал к воротам заставы. Его уже ждал весь личный состав. Суров, приказав Шерстневу следовать за собой, молча прошел мимо солдат. Лица их были хмуры.

— Рассказывайте! — сразу, зайдя в канцелярию, сказал Суров. — И не вилять. Мне некогда вдаваться в психологические исследования, а вам лучше сказать правду здесь, нежели под нажимом — в прокуратуре. Все. Слушаю.

Шерстнев упрямо молчал.

«Черта с два! — думал Суров. — В дисциплинарный батальон не пущу. Не для того полгода нянчусь с тобой. Хоть лопни, а ты у меня все выложишь здесь». И еще появилось, глядя на упрямо поджатые губы, неистребимое желание надавать этому оболтусу по мордасам, чтоб на всю жизнь запомнил. Жаль, положение обязывало не распускать рук.

Суров засунул ладони за пояс, словно не верил, что сумеет сдержать себя.

— И как долго вы думаете в молчанку забавляться?

— Товарищ капитан, — Шерстнев через силу разжал зубы. — Вы никому не докладывайте… Я по-честному…

— Такого обещания не могу вам дать.

— Но поймите… не о себе я…

— Не ставьте мне условий. Ответьте прямо: чего вас понесло на переезд? За каким лихом?

Шерстнев снова молчал с тем тупым упрямством, которое вызывает тихую ярость.

«Вот тебе и вся психология, Суров. Танцуй от печки, от реального, а не от прекраснодушных устремлений, как говорит Голов. Не добьешься правды, тогда ее станет добиваться военный следователь».

Посмотрел в окно и увидел входящую во двор дочь старшины. И вдруг осенило.

— Лиза? — спросил удивленно, еще не особенно веря, что это так.

Шерстнев нерешительно поднял голову:

— Да.

Суров сбоку посмотрел на солдата:

— Почему вы вчера не попросились, я бы вас отпустил встретить ее.

— Со старшиной по-дурацки вышло.

— Но я же человек, я бы понял. — Суров по-настоящему рассердился. — Не пойму, на что вы рассчитывали. Ну, обмануть молодого солдата — не велика премудрость: сказали, что можно кружным путем возвращаться с границы, он и поверил. За это я ему всыплю. А остальных, всю заставу, ее вокруг пальца не обведете. Что вы о себе думаете?

— Я же не нарочно. Просто получилось так.

— Миленькая философия! Все просто: разбили машину, остались без друзей и товарищей, задурили девчонке голову.

— Лизку не трогайте, товарищ капитан. Она тут ни при чем.

— То есть как не трогать? Она вас любит.

— Товарищ капитан… — Пальцы Шерстнева, державшие автомат, стали восковыми.

— Не крутите, Шерстнев! Вы — первый враг самому себе. Не задумываясь, подводите себя, товарищей, девушку, которая вас любит.

— Откуда вы знаете?

— Она была у меня перед отъездом в Минск.

— Зачем?

— Просила с родителями поговорить. Она ведь верит вам.

— А я что — обманул ее? Вернусь с гауптвахты — поженимся. И незачем ходить ей к кому-то.

— Хорошо, если одной гауптвахтой отделаетесь. Я в этом не уверен.

Суров прошел к окну, распахнул обе створки. В канцелярию хлынул свежий воздух, послышались голоса. Они доносились из-за склада, от хозяйственного двора, где старшина, наверное, наводил порядок, готовясь к инспекторской.

— Ладно, Шерстнев, идите завтракать, — сказал Суров, возвращаясь к столу и присаживаясь. Сейчас ему некогда было вдаваться в существо отношений солдата с дочерью старшины, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.