Черная Ганьча. Вьюга стр. 84
тетиве лука.
Твоя команда прозвучит последней:
— По коням!
Хоть никогда ты не был кавалеристом, но привык к ней, привыкли и подчиненные.
В распахнутые ворота одна за одной, раздвигая фарами темноту, уйдут машины, увозя людей к границе, в тревогу, навстречу еще не полностью ясной, но реальной и полной неожиданностей обстановке, которой и ты подвластен.
Воцарится тишина в офицерских квартирах, безмятежно будут спать дети. И лишь у погасших окон еще долго, до самого рассвета, останутся сидеть жены. Как будто глаза их на расстоянии могут увидеть родные лица, а сердца уберечь от опасности…
В последнее время Голова больше всего занимал инспекторский смотр. После его окончания он со спокойной душой отправится в далекое и незнакомое Махинджаури, в субтропики, где всегда лето, растут кипарисы и всякая другая экзотика.
Махинджаури!.. Звучит как! Это тебе не грибной березник, что виден за речкой.
Голов предвкушал прелести отдыха без забот и тревожных звонков. Просто отдыхай, как душеньке твоей хочется, купайся и загорай…
Он, конечно, себя обманывал, великолепно знал: затоскует. От силы через две недели потянет домой, к привычному. И даже к березнику, куда сегодня наконец выберется с женой по грибы. С досадой подумалось, что кончается лето, а ни разу не довелось побыть с нею на природе, вкусить запах ухи, приправленной чесноком, полежать без забот у костра.
— Алексей, Леша… Оглох, что ли?
Размечтавшись, не сразу расслышал голос жены.
Обернулся и увидел ее, рассерженную, в ночной до пят прозрачной сорочке, с десятком металлических бигуди, которых терпеть не мог.
— Чего тебе? — спросил недовольно и выдернул вилку электрической бритвы.
Она изобразила страдальческое лицо:
— Суров звонит.
Разом выветрились мысли об отпуске и сегодняшнем отдыхе — Суров так просто не позвонит. А ведь уже было настроился на отдых, в мыслях видел себя с лукошком желтых моховиков, которых хоть косой коси в сыроватом приречном лесу, на больших моховинах.
Он прошел в боковушку, служившую кабинетом, взял трубку.
— Вас слушают, — произнес спокойно, с ноткой властной уверенности, которая сама по себе выработалась за долгие годы.
— Капитан Суров докладывает. На участке без происшествий. Здравия желаю.
— Здравствуйте, Суров, что у вас?
— На заставу прибыл генерал Михеев.
«Ничего себе новость!..»
Голов выслушал ее с наигранным спокойствием на бритом лице. С письменного стола глядел бронзовый уродец с длинным и хищным носом над черным провалом рта, в котором торчал единственный и зеленый от времени клык. Разговаривая по телефону, Голов постоянно цеплялся взглядом за уродца.
Суров ждал на другом конце провода. Было слышно его дыхание.
Голов недоумевал: зачем приехал Михеев? И прямо на заставу. Инспекторская комиссия, которую он возглавит лично, должна прибыть послезавтра, притом сначала в штаб. Нет, неспроста генерал прикатил на день раньше.
— Где генерал?
— Ушел на озеро.
И снова задумался Голов: генерал вроде бы не увлекался рыбалкой, во всяком случае, Голов не знал за ним такой страсти.
— Хорошо, Суров. Доложите генералу, что выезжаю.
— Он такого приказания не отдавал, товарищ подполковник.
— Я вас об этом не спрашиваю. Доложите. И чтоб на заставе порядок был. Старшину подтяните, пускай не спит на ходу. Вы меня поняли?
Суров тоже помедлил с ответом. Потом сказал:
— Вопросов не имею.
«Обнаглел Суров. От рук отбивается».
Голов резко положил трубку.
…«Волга»