Черная кошка в темной комнате стр. 29
сердцу.
— Это можно узнать и по телефону! — влез разум.
— А если это не телефонный разговор? — нашло лазейку бабское любопытство.
— А если ты вляпаешься по самые кисточки на ушах? — напомнил здравый смысл.
Консилиум в моей бедной голове был в разгаре, когда дверь открылась и в кабинет шагнула Лариса, спокойная, собранная, с безупречным макияжем.
— Садитесь, — кивнула я, молниеносно собрав себя в кучу, — будем разбираться с вашими эмоциями и страхами.
— Будем, — кивнула она и заметно напряглась.
— Не переживайте, Лариса Вадимовна. Больше никаких погружений. Только анализ и устный счет до ста.
— Полина… А почему вы все время говорите: «эмоции и страхи» — вдруг спросила она, — разве страх это не эмоция?
— Эмоция, — кивнула я, — Но — базовая. Та, из которой растут «ноги» у очень многих вещей. Например, у вины. Вина — это страх оказаться хуже, чем о нас думают, страх подвести дорогих людей. Зависть — страх оказаться хуже других. Обида — страх быть непонятым. Злость — страх с чем-то не справиться, оказаться слабее…
Вы боитесь незнакомцев. С чем связан этот страх? Если незнакомец будет просто стоять рядом, это ведь не страшно, нет? Если он заговорит? Спросит — как пройти в библиотеку, — мы обе улыбнулись, — Чего конкретно вы боитесь?
— Нападения, — не колеблясь, определила Лариса.
— На вас когда-нибудь нападал незнакомец? — женщина напряженно задумалась, — С какого момента у вас этот страх? С детства? В детстве вы боялись незнакомцев?
— Мне кажется, я в детстве вообще ничего не боялась, — медленно качнула головой Лариса.
— Страх появился позже. Как и страх замкнутых пространств, — я говорила уверенно, не сомневаясь, что поймала… или вот-вот поймаю за хвост эту пресловутую черную кошку. В конце концов, разве это не моя профессия — ловить черных кошек в темных комнатах чужого разума? — Этот страх связан с нападением незнакомца в замкнутом пространстве, — и с абсолютной, почти сверхъестественной уверенностью закончила, — в машине! На вас напали в машине… И это случилось не в детстве. Это случилось совсем недавно.
Хрусть! Это Лариса сломала ручку, которую крутила в руках. Зрачки ее стали узкими, с булавочную голову.
— Вы ведьма! — бросила она, — Никакой не психолог, а самая настоящая ведьма. Раньше таких на площади жгли! — Она поднялась, оправила жакет и сдернула с вешалки пальто, — Больше я вам ничего не скажу. Ни слова!
Дверь хлопнула.
Я осталась одна.
До конца консультации было ровно четыре минуты. Можно сказать, уложилась.
«Ну что, Аксенова, лишила себя гонорара? — спросила я и хихикнула, — хорошо, что сейчас не пятнадцатый век, а Лариса — не жена бургомистра. Иначе гореть бы тебе ярким пламенем во славу Господа!»
Это была не истерика. У профессионалов не бывает истерик. Просто — откат. Обычная в моей работе штука.
Задержавшись на пороге, я поискала глазами Никиту. Он что-то обсуждал с официанткой, щуря кошачьи глаза. Подошла, демонстрируя спокойствие, равнодушие, профессионализм.
— Я вся — внимание.
— Отлично выглядишь, — улыбнулся Никита.
…Я храню на работе только одно приличное платье, и то не «от Кардена», так что комплимент можно было считать дежурным. Но не идти же в «Марсель» в джинсах? Днем такое можно было себе позволить, но после 19.00 это было бы вопиющим нарушением местных традиций.
— Ужин? Или сразу десерт?
— Кофе, — ответила я, оглядываясь вокруг.