Чёрная вдова стр. 9
горячим, нетерпеливым телом сладостные безумные минуты.
Лена выдвинула ящичек, где хранила украшения, сняла серебряный витой браслет, серебряные серёжки с бирюзой и такой же кулон, сложила все это в коробочку из-под французских духов, потом открыла длинный футляр из старинной тиснёной кожи с потускневшей от времени монограммой — витиевато переплетёнными заглавными буквами «Л» и «Г», — чтобы положить туда перстень, и обомлела.
Футляр был пуст.
— Странно, — пробормотала Лена, машинально шаря в ящичке.
Затем она стала проверять другие коробочки с такой же монограммой.
Они тоже были пусты.
— Глеб! — закричала Лена. — Глеб!
Но муж, вероятно, не слышал.
Она бросилась в ванную. Глеб уже разделся до трусов, пробуя рукой пенящуюся от шампуня воду.
— Ничего не понимаю… — испуганно сказала Лена.
— Ты о чем? — повернулся к ней муж.
— Драгоценности! Ну, бабушки Лики! Их нет!
— Брось, — недоверчиво посмотрел на неё Глеб.
— Сам пойди посмотри.
Глеб торопливо вытер полотенцем пену с рук и двинулся вслед за женой в спальню.
Лена в какой-то нервной лихорадке вынимала из трельяжного ящика свои украшения — клипсы, серёжки, браслеты, кольца, нитки жемчуга, броши. Все это было в основном недорогое, для разных нарядов. Подарки самого Глеба, его и её родителей. Но драгоценности, что хранились в футлярах с монограммой, исчезли. Кроме перстня, который Лена надевала на
концерт.
— Видишь, нет! — истерично крикнула она, демонстрируя пустые коробки.
— Нету!
— Успокойся, Фери! — проговорил Глеб. Он побледнел, на лбу резко обозначились две продольные морщины. — Может, ты сунула куда-нибудь? Вспомни!
— Что я, чокнутая, да? Перед отъездом на концерт видела! Понимаешь, тут все лежало, на месте!
Швырнув пустые футляры на трельяж, она прижала кулаки к глазам и тонко заголосила.
— Фери, Фери… — растерялся Глеб. Он обнял жену за плечи, но она оттолкнула его, плюхнулась на постель и заплакала навзрыд.
— Что… скажу… папе? — сквозь слезы выдавила она из себя. — Прокутили, да?
У Глеба на скулах заходили желваки. Он зябко поёжился, переступая с ноги на ногу.
— Ну, делай же что-нибудь! — взвизгнула Лена. — Чего стоишь? Конечно, это не твоё!
— Заткнись! — вдруг заорал Глеб.
Лена от неожиданности замолчала и со страхом посмотрела на мужа.
— Прости… — пробормотал он. — Прости, Фери… Я понимаю… Но нельзя же так убиваться. — И стал гладить её по голове.
Лена схватила его руку, прижала к губам.
— И ты извини, — тихо прошептала она. — Я вела себя отвратительно. Дурочка, это точно. Но… Это ведь не какая-нибудь бижутерия! Сам знаешь — бриллианты, платина, золото. Отец с ума сойдёт!
Глеб распахнул шкаф.
— Ты что? — удивилась Лена.
— Нас обворовали! Понимаешь, здесь кто-то был! — зловеще-спокойно сказал он.
И только теперь до неё дошёл жуткий смысл происшедшего. Лена встала и принялась вместе с мужем осматривать вещи.
Его и её кожаные пальто висели на месте. Мохеровая шаль и свитер — тоже. Нетронутыми остались и многочисленные платья Лены, коробки с туфлями, костюмы Глеба, его кожаный пиджак и ни разу не надёванные мужские немецкие сапоги «саламандра».
— Тут все вроде цело, — мрачно констатировал Глеб. — А в комнате?
— Глеб, вода! — вспомнила Лена.
Со словами «ах, черт!» он побежал в ванную. И вовремя. Пенная шапка уже вываливалась из ванны. Глеб закрыл краны и вернулся к жене.
— Оденься, — сказала она. — Простудишься.
Он натянул на себя спортивный костюм