Черный беркут стр. 197
к дверям.
— Закрыто, Игорь Владимирович. — Сапрыкин указал рукой в сторону. — Сказали, что нас выпустят через задний ход.
Орешин на секунду остановился, потом развернулся, позвав приятелей.
Анна чуть отстала от него.
— Вы нас ждали?
— Ага. Думали, может, что тяжелое купите, помогли бы до дома донести.
— Вот, — женщина протянула Сапрыкину полиэтиленовый пакет, — возьмите.
Он нескромно заглянул в него: шампанское, конфеты, шоколад, еще что-то.
Александр Петрович поманил их за собой в полумрак складских помещений. Он шел рядом с Орешиным и, улыбаясь, что-то говорил ему. Они были в десятке метров впереди. Сапрыкин ускорил шаг, скрываясь за поворотом. Алексей и Анна остались вдвоем. С часто бьющимся сердцем он неожиданно остановил женщину, взяв за рукав шубы, и притянул к себе. Нашел ее губы. Горячие, влажные, слегка приоткрытые. Она не сопротивлялась, но и не ответила на поцелуй.
— Не надо, Леша... Прошу тебя...
А он не слушал ее, целовал ее щеки, губы, глаза. Теперь ему было все равно, даже если бы сейчас вернулся Орешин и увидел их. Он не считал секунды, не прикидывал, сколько понадобится командиру, чтобы заметить отсутствие жены и своего боевого товарища. Алексей окончательно потерял голову и только шептал ее имя.
Наконец Аня легонько оттолкнула его и отступила на несколько шагов. «Не надо, Леша... Не надо...» — качала она головой. Потом повернулась и скрылась за углом.
Алексей, проклиная себя, сгорая со стыда, пошел в обратную сторону. Он остановился у входной двери и громко постучал. Затем еще раз. Глядя в зеркальные двери, он видел свое горящее лицо и стучал по нему кулаком.
Возле него остановилась служащая и с недовольным видом повернула ключ в замке.
Алексей вышел на морозный воздух, закурил. Глубоко затягиваясь, он принял решение. На следующий день он написал рапорт об отставке и, не ожидая рассмотрения дела и вынесения решения, уехал домой. Его еще долго «таскали» в региональное управление ФСБ, но он только отмахивался на угрозы, что, дескать, посвящен, владеет, имеет и так далее. В конце концов он подписал несколько бумаг «о неразглашении», и его оставили в покое. Однако попросили доложить, когда он устроится на работу. На работу он так и не устроился. Часто вспоминал Аню: она качает головой и отступает от него: «Не надо, Леша...»
* * *И вот теперь ее нет.
Алексей в одиночку выпил бутылку водки, глотая вместо закуски горький дым сигарет, и слушал Николая. Потом заставил повторить еще раз.
Кавлис остался у него на ночь. Среди ночи Алексей разбудил его, включил свет и присел на кровать. В руках лист бумаги, на нем нарисована какая-то схема, стрелки, кружочки, крестики, цифры.
— Смотри, Коля. — Алексей положил перед майором бумагу. — Я все по секундам рассчитал, и выходит, что Стас все-таки мог спасти Аню. Он стоял спиной по ходу движения, так, да? Справа от него окно с разбитым стеклом. Ну зачем ему надо было выходить в дверь, когда там выстроилась целая очередь! Он мог бы вытащить ее через окно: что ему стоило хорошим ударом выбить узбека, который застрял в окне. В крайнем случае разбить стекло со своей стороны.
Кавлис даже не взглянул на схему.
— Леша, он не только Анну спасал. Он спиной остальных выталкивал. И погибли