Черный беркут стр. 195
все это без перерыва, если не считать двух коротких отпусков, которые он прожигал дома: скорее бы в часть, к друзьям и чувствовать, что где-то рядом находится любимый человек.
Впервые Алексей увидел Анну три года назад.
— Кто это? — спросил он у сослуживца.
— Да ты что! Анна, жена Орешина.
Они стояли возле КПП, Алексей заметил, что Анна чуть дольше положенного при встрече с незнакомцем задержала на нем взгляд. Это и понятно: рост сто девяносто два, вес сто десять, плечи в два обхвата. Одним словом, она смотрела на необычный экземпляр, не более того. Орешин возьми и подойди к ним.
— Познакомься, Аня, с моими бойцами. Вот этого парня называют Зябликом, — полушутливо представил он Алексея.
— Почему Зябликом? — Она улыбнулась и протянула узкую ладошку, которая целиком скрылась в ладони «беркута».
Его называли по-разному: Птаха, Зяблик. Щегол, но в основном Пичугой, а когда брали банду Безари Расмона, таджики, помогавшие в проведении операции, прозвали его Чалыкушу — маленькой кустарниковой птицей.
— Вообще-то я Ремез, — сообщил Алексей, сраженный наповал серыми глазами женщины. Неожиданно для самого себя он пустился в пространный рассказ, лишь бы подольше находиться рядом с Анной. И совершенно забыл, что продолжает держать ее руку в своей. Вернее, в тот момент для него это было вполне естественно.
— Ремез — это такая птичка, маленькая пичуга. Коричневато-серого цвета. Вот... Да, у нее еще есть широкая черная маска. Они, значит, вьют гнезда-рукавички. Сначала делают такой вот гамачок и окружают его камышовым пухом. Две недели строят, представляете? Вернее, самец строит, а самка откладывает яйца еще во время строительства. Потом она садится на кладку.
Женщина, не сдержавшись, рассмеялась. Ремез по-прежнему продолжал держать ее руку.
— А самец? — спросила она. — Что делает потом самец?
— Свистит.
Она снова засмеялась и слегка потянула свою руку.
Алексей еле слышно сказал «ой» и разжал ладонь.
— Просто удивительно, что вы все знаете о своей фамилии. Специально изучали?
— Пришлось. Еще в
школе начали приставать: ты эстонец? Латыш?
— Да, к вам пристанешь! — Она в очередной раз оглядела могучую фигуру «беркута».
— Я русский, честное слово!
Орешин наблюдал за этой сценой с полуулыбкой на лице. Он видел растерянность на лице своего бойца и некоторую заинтересованность жены. Он, в прошлом сам «зеленый» солдат, все понимал и знал, что это мимолетно, пройдет и забудется. Однако в отношении Алексея он ошибся.
— Как же все-таки вас зовут? — спросила Анна.
— Алексей.
— Рада была познакомиться. — И она, кивнув на прощанье, взяла мужа под руку. Супруги направились к штабу части.
Сапрыкин стоял как оплеванный, на него жена командира даже не взглянула, не поздоровалась, хотя он рвался представиться ей первым.
Провожая командира и его жену глазами, Сапрыкин положил руку на плечо друга и многозначительно присвистнул:
— Так свистят самцы-ремезы?
Алексей ответил, только когда Орешины скрылись в дверях штаба. Он грозно сдвинул брови и шмыгнул носом.
— Когда-нибудь я тебе засвищу, Саня. В глаз.
* * *Орешин за руку поздоровался с бойцами, хотя видел их сегодня на разводе и в казарме. Продавщица в это время выложила перед ними свитера и, ожидая окончательного решения, разглаживала их ладонью.
— Здравствуй, Леша. — Анна, как всегда, протянула ему руку. Потом поздоровалась с Сапрыкиным. — Красивые свитера... Это маме?
Сапрыкин объяснил по-деловому,