Черный гусар стр. 26
но не матерью. Позже она стала уверяться, что сама способна управлять российской державой. Говорили, будто бы Николай Петрович Архаров, отставленный генерал-губернатор столицы, внушил ей эту несчастную мысль. Архаров был гениальный сыщик, но никудышный политик. Добавляли, впрочем, ещё больше понизив голос, что за полуграмотным московским полицмейстером стояли фигуры значительней...
До покоев императора они добрались без затруднений, но у двери скрестили алебарды сержанты Семёновского полка.
— Я хочу видеть своего мужа!
Сбоку выступил офицер:
— Приказано не пропускать никого...
— Добавьте — ваше величество! — с угрозой напомнила ему Ливен.
— Ни единого человека! — отрубил поручик всё так же резко.
Мария Фёдоровна в ярости занесла руку. Офицер, вытянувшись, приготовился принять удар. Но ладонь остановилась на половине пути и медленно опустилась вдоль платья.
— Он-то не виноват. По крайней мере, как те, другие... — сказала она, оборачиваясь к спутнице.
— Ваше величество! — Граф Палён сумел подойти незамеченным и теперь стоял рядом, почтительно наклонив голову.
— Что происходит? — спросила Мария Фёдоровна.
— Ваше величество, не гневайтесь на офицера, он только выполняет мои приказания. Отойдёмте в сторону, и я доложу вам существо дела.
Пётр Алексеевич воевал с пруссаками, турками и поляками, заслуженно получал чины, должности, ордена. Но главное своё открытие сделал уже, когда перевалил на шестой десяток. Он изобрёл новую дисциплину ума и характера, назвав её «пфификологией». Иными словами — науку пронырливости. И в ней, в этом искусстве угождения и управления достиг степеней по тем временам несравненных...
Сделав несколько шагов к стене, императрица повторила вопрос.
— Произошло то, что давно можно было уже предвидеть, — твёрдо заявил генерал-губернатор.
— Но кто же зачинщики? И как могло обойтись здесь без вас?
— Участвовало множество лиц из различных классов общества. Совершенно различных, — фон дер Пален вздёрнул подбородок вверх, будто указывая под крышу замка. — Я, в самом деле, знал обо всём и решился участвовать, чтобы спасти императорскую фамилию... всю императорскую фамилию от более великих несчастий.
Мария Фёдоровна сжала руками горло.
— Ия осмелюсь предложить вам, ваше величество, вернуться в свои покои. А лучше всего бы уехать в Зимний. Я же должен успокоить войска. Гвардия, знаете ли, неспокойна. Император Александр...
— Александр! Но кто провозгласил его императором?
— Голос народа.
— Ach so! И кто же слышал этот голос народа?!
— Тот, кому положено это по должности... — Генерал-губернатор нарисовал на лице улыбку и учтивейше поклонился. — Ещё раз почтительно прошу меня извинить...
Он побежал вниз почти великанскими шагами, отмахивая по паре ступенек разом. Фон Ливен почтительно поддержала вдруг ослабевшую императрицу.
— Ваше величество, вернёмся.
Та оттолкнула руку и выпрямилась.
— Нет, я хочу видеть своего сына. Вниз, вниз. Я буду смотреть ему прямо в глаза...
IVПреображенский полк подошёл к дворцу ещё до полуночи. Генерал-лейтенант Талызин построил два своих батальона и крикнул, подъехав к колонне:
— Братцы! Вы меня знаете! Доверяйте и идите за мной!..
Холодно было в Петербурге в ночь 11 марта 1801 года. Подошвы сапог скользили по схватившимся лужам, и обмерзшее древко эспантона жгло ладони даже через перчатки. Валериан двигался в общем строю, плохо представляя, куда и зачем ведёт их полковой