Черный гусар стр. 24
И видели этот приказ важные люди...
— Я присягу давал, — пошевелил одними губами Валериан.
— И я давал, — обжигал ухо шёпот Буткова. — Только я сначала матушке присягал. Её воля мне много главнее... Думай, прапорщик, думай. Присяга присягой, а голова головой. Один раз шагнёшь не в ту сторону, и вся жизнь под откос вывернется...
Валериан напрягся, но ему показалось, что нашёл верный выход:
— Я служу в Преображенском полку...
— Точно, — оборвал его поручик Бутков. — Вот об этом я тебе и толкую. А потому главным для тебя должен быть — его превосходительство генерал-майор Талызин. Его приказ для тебя, прапорщик Мадатов, закон! Обольщать больше не буду, но попрошу — не наделай, пожалуйста, глупостей! Не спеши, но и не отставай. Так надёжнее...
Он выпрямился и гаркнул, перекрывая разраставшийся гул:
— Закончить офицерам причёску, живо! Через час роте строиться!..
IIIВ дверь постучали. Сначала осторожно, кажется, костяшками пальцев, потом, чуть подождав, приложились уже кулаком с пристуком.
Девушка прошлёпала босыми ногами, спросила через запертые створки и кинулась стремглав к постели:
— Его превосходительство граф Палён! Генерал-губернатор Санкт-Петербурга! — добавила шёпотом, будто бы кто-то в столице и в Михайловском замке мог не знать, кто такой Пётр Алексеевич фон дер Пален.
Во всяком случае, только не графиня Ливен, Шарлотта Карловна, статс-дама, чьими руками взращивались дочери императора.
Гигантская уродливая тень вползла по каменным плитам, влезла, дрожа от холода, на ковёр, коснулась головой ног хозяйки покоев.
— Was wollen sie? — спросила графиня по-немецки. Так было проще и безопаснее.
— Ich komme vom Kaiser Alexander...
— Вы хотели сказать императора Павла... — прервала его собеседница.
Графиня была известна всему свету, высшему свету Санкт-Петербурга, своей прямотой и резкостью. За это при дворе её ценили ещё больше.
— Я хотел сказать то, что сказал, — ответил ей Палён.
Графиня задержала дыхание и взяла паузу в полминуты:
— Что же требует император... Александр?!
— Император... просит вас сообщить печальные новости его матушке... Ныне вдовствующей императрице...
Фон Ливен достаточно долго прожила при русском дворе и невысказанные слова понимала ещё быстрее произнесённых.
Когда её муж, генерал-майор Андрей Романович, умер, Шарлотта Карловна запёрлась в своём имении у Балтийского моря и воспитывала детей — троих сыновей и дочь. Императрица подыскивала воспитательницу для своих внучек, и ей посоветовали упрямую вдову-генеральшу. Говорили, что в первый же день приезда фон Ливен в Царское Екатерина подслушала её монолог. Претендентка на придворную должность, совершенно не стесняясь условностями, жаловалась встретившему её камергеру на трудность поставленной перед нею задачи. Тем более что девочки видят прежде всего дурной пример, который подаёт двор и — сама же императрица.
Екатерина быстро вышла из-за ширмы и уверенно сказала присевшей Шарлотте Карловне:
— Вы — та женщина, которая мне нужна!..
Не только великие княжны, но и сыновья Павла звали фон Ливен бабушкой. Ах как жаль, сетовал канцлер Безбородко, что генеральша Ливен, увы, не мужчина: она бы лучше многих воспитала и Александра, и Константина...
Теперь Шарлотте Карловне предстояло выполнить обязанность сложную. Трудное дело, которое мужчины всегда перекладывали на женские плечи.
За дверью её оглушили звуки, ещё вчера невозможные в императорском замке. После девяти вечера