Черный гусар стр. 51
говорить:
— Однако же, если вам, князья христианские Карабаха, и однородцам вашим нет больше мочи терпеть угнетения иноверцев... разрешаем — выйти в Грузию вслед известному нам уже мелику Абову...
Фридон шумно выдохнул и тут же, испугавшись своей оплошности, откачнулся за спину владетеля Варанды.
Павел Петрович оглядел напрягшихся меликов и — вдруг подмигнул им, хихикнул и, — развернувшись на каблуке, на одной ножке запрыгал в угол.
— Пиши! Быстро...
Над полувидимым столом снова качнулся парик.
— Статс-секретарю Коваленскому... Приложить все старания к тому, чтобы вышедшие из Персии медики поселились на землях грузинских на выгоднейших для себя условиях... Каковые им надлежит обсудить с нашим министром, тем же упомянутым Коваленским... Но им, князьям армянским, тоже надобно будет платить дань принявшему их Георгию. Деньгами, а также людьми, если вдруг нужда государства того потребует...
Только переводчик выговорил последнее слово, медики, не сговариваясь, бухнулись на колени, уперев руки и лбы в блестящий пол. Павел Петрович прыгнул в сторону:
— Здесь не Персия! — крикнул он возмущённо. — Здесь Петербург!
Аракчеев шагнул от стола, открыл было рот, хотел, может быть, позвать стражу. Но тут юноша, простоявший неподвижно все двадцать минут аудиенции, скользнул вдруг на одну линию с дядей и — припал на одно колено, приложившись о паркет с изрядной громкостью. Наклонил почтительно голову и застыл.
— Спроси! — крикнул император. — Спроси — где он этому научился?
— Видел, — перевёл короткий ответ толмач.
— Врёт! Кто-то умный ему подсказал! Но — хорошо! Пусть встанет... И эти тоже...
Когда армяне поднялись, Павел Петрович подбежал к юноше. Тот, как и вчера, смотрел на него прямо, без малейшего страха. Император не привык к таким лицам. В детстве, помнилось ему, были рядом Порошин, Панин. Но те поучали, наказывали, сердились. Этот же...
— Спроси — чему улыбается?
— Рад видеть великого императора, — повторил юноша вчерашнюю фразу, но произнёс вдруг по-русски и достаточно чисто.
Павел Петрович оглядел армянина с подозрением. Не великан, но и не карлик; широкие плечи подчёркивает шарф, в несколько витков обхвативший талию; чёрные густые брови сходятся почти вплотную и — обрываются резко к мощному энергичному носу.
— Откуда знаешь язык?
— Долго ехали. Страна большая. Вокруг все говорят. Не выучить — много труднее.
— А эти что же?
— Я хотел, — коротко и с достоинством объяснил Ростом императору.
Павел Петрович отошёл, повернулся резко, вгляделся снова. Прожив четыре с половиной десятка лет, он так и не привык, чтобы ему радовались при встрече. Разве что Нелидова, но и та каждый раз о ком-то просила.
— Что-нибудь хочешь?
— Служить. В лучших войсках императора. Умею стрелять. Умею рубить. Дядя научил хорошо.
Павел Петрович чуть не хлопнул в ладоши, словно бы в детстве. Мальчишка не врал. Мальчишка в самом деле хотел только служить. Мальчишка в самом деле был очень хорош. Рыцарски хорош, вздохнул он, вспоминая мальтийских подвижников.
— Как думаешь? — обернулся он к Аракчееву. — Не взять ли его к нам, в Преображенский?
— Государь, — укоризненно начал тот. — Лучший полк вашей гвардии...
Павел Петрович бешено вытаращил глаза. Он любил в себе это чувство гнева и ярости и не