Черный нарцисс стр. 99
я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть вашу версию. Потому что мне категорически запретили заниматься убийством Сергея Брагина.
У Виктории под ложечкой шевельнулся неприятный холодок.
– Распоряжение сверху?
– Нет. Устное… но очень внушительное.
Она не сразу вспомнила, что это была фраза из ее романа. Антон улыбнулся и допил свой кофе.
– Но вам разрешили заниматься первыми четырьмя убийствами, так? – неожиданно сообразила Виктория. – И в этой части никто вас не стесняет? Значит… значит, я не права.
– Почему?
– Потому что, если бы некая… некие службы убили Сергея, как я сказала, и хотели бы замести следы, они бы запретили расследовать все убийства. Именно так.
– Да ну, с какой стати это должны быть какие-то службы? – недоуменно пожал плечами Антон. – Скорее всего, Сергея Брагина убили его враги, но… затевать для этого комбинации с четырьмя лишними трупами… Простите, но такое встречается только в романах.
…Интересно, подумала Виктория, как много в жизни зависит от интонации. Ведь эту фразу другой человек мог бы преподнести таким оскорбительным тоном, что у нее пропала бы всякая охота не то что пить кофе со своим собеседником, но и вообще говорить с ним. А Антон Помогай произнес свои слова очень просто, так, что она, Виктория, сразу же поняла и приняла, что ее версия нелепа.
Однако на всякий случай она все же спросила:
– А вам объяснили, почему нельзя заниматься делом Сергея?
– Да. Во-первых, для этого есть следователи классом повыше, чем я. Во-вторых – и это основная причина – такое убийство, то есть с помощью подстроенного взрыва, проходит по крайне серьезным статьям, и его раскручивают сразу несколько ведомств. Я им помочь не могу, а вот помешать – запросто. Поэтому меня и предупредили, чтобы я держался в стороне.
– Я налью вам еще, – спохватилась Виктория, поднимаясь с места.
Антон сказал ей комплимент по поводу ее кофе, который стоило бы переадресовать кофеварке и его производителям, – потому что сама Виктория считала, в общем-то, что ничего особенного она не делает. Однако, хотя она не слишком любила возиться с едой, все, от напитков до запеканок и рагу, получалось у нее почему-то очень вкусным.
– Я в детстве не очень любил кофе, – признался Антон, улыбаясь. – А вот мой отец без него не мог жить.
– А ваш отец чем занимается? – спросила Виктория, ставя чашку на стол.
Антон кашлянул.
– Вся моя семья погибла, – сказал он, глядя в сторону. – В автокатастрофе. Отец, мать и… и сестра. Я тоже должен был ехать с ними, но поссорился с отцом и убежал, и меня не смогли найти.
Виктория не любила восклицаний вроде «какой ужас!», «какое несчастье!», но что еще можно было сказать в данной ситуации? Остаться без семьи – это действительно ужасно. Невольно на память ей пришел кабинет следователя – необжитый и безликий. Ни единой фотографии, ни одного любимого лица. Не зря ей тогда это показалось странным.
– Несчастный случай? – спросила она. – Или…
– Это был не несчастный случай, – резко ответил Антон. На его виске дернулась жилка, и Виктория поняла, что для него до сих пор это больная тема. – Но того подонка, из-за которого они погибли, не нашли. А моей сестре Соне было всего пять лет.
Вот оно что, подумала потрясенная Виктория. Уж