Чесменский бой стр. 95
он был на «Евстафии». С недавнего времени Чернышев не только член коллегии, но и ее вице-президент вместо занемогшего окончательно Мордвинова.
Приезду Чернышева адмирал обрадовался искренне. Умница-граф сразу заметил удрученность командующего. Первым делом рассеял сомнения относительно помощи англичан:
– Лондон с нами сейчас в одной упряжке тащится, а с нашей экспедицией он еще поболе выгод возьмет, чем мы! – Чернышев посмотрел на Спиридова и, уловив тень сомнения, пояснил: – Да, да. Намедни Вильям Потт молвил, что готовы они нам Минорку со всеми ее потрохами всучить, лишь бы пробудить интерес к средиземным водам. А зачем? Да затем, чтобы не только Версаль, но и Мадрид на нас зубами клацал. Торговля ж и альянс с Россией им сейчас поважнее всякого равновесия европейского будут! О политике Версаля разъяснил так:
– Французское вооружение в Тулоне и Бресте должно заставить тебя, Григорий Андреевич, то же самое сделать к тому весьма скрытым способом!
– А каковы намерения французские? – мрачно поинтересовался адмирал.
– Намерения, прямо скажу, Гриша, поганые! – Чернышев нервно барабанил по столу пальцами. – Недавно первый министр Шуазель на совете королевском настаивал на истреблении нашей эскадры. Однако совет пока последствий политических убоялся. Хотя по истощенному состоянию Версаля ему и нужен разве что покой, превозносчивые амбиции их Дюка Шуазеля могут ввергнуть его в войну разорительную!
– Нам от этого легче не будет!- вздохнул Спиридов, огорченный новыми неприятностями.
Осмотрел Чернышев в присутствии Плещеева корабли. Огорчился увиденному. Велел созывать капитанский консилиум.
Консилиум решил, не теряя времени, добираться каждому судну по способности до Гибралтара и далее к Порт-Магону. На судно определили по два английских лоцмана. Чернышев взял плату за них на себя.
Пока заседали – новая неприятность. При свежем остовом ветре и отливе сел на мель «Три Святителя». В тот же день потеряла левый становой якорь-дагликс «Европа».
Но всему плохому когда-то приходит конец, и к вечеру получил адмирал радостное известие о славной победе российской армии над турками под Хотином. В честь виктории палили из пушек, жгли фальшфейеры, пили вино и пели песни. Уезжая, Чернышев предостерег Спиридова:
– Министр версальский Шуазель, враг нам смертельный, умыслил новую пакость против нас. Высылает сейчас суда с грузом подозрительным, чтобы они промеж кораблей наших плавали, а ежели вы кого остановите или арест учините, сразу затеет он скандал и плавание задержит. Потому, как завидите флаг французский, обходите его стороной.
Спиридов, из кресла тяжело поднимаясь, ответил зло:
– Сторониться много чести будет! А рыться в дерьме ихнем нам недосуг. Пущай себе вертятся, сколь влезет!
О своем впечатлении от посещения эскадры Чернышев писал в Петербург следующее: «Не так худо нашел я все сделанные адмиралом распорядки, как слышал, но опять и не так, чтобы оные лучше быть не могли, ну да уж что же делать, быть так! Более всего неприятно мне было видеть его самого несколько в унылости, отчего и подчиненные были тоже не веселы, что я ободрением его и хвалою всего того, что уже сделал, ибо поправить было неможно, разговором с солдатами и матросами, объездом на все корабли сколько можно поправить старался. Унылость его произошла от встречи великих препон в плавании, которые то ускорить не позволили, чему главная причина великое множество больных, ибо число оных