Четыре возраста Нулизы-сан [СИ] стр. 142
раскачать психику. Сам он с задержанными обходился еще и не так, и потому не возмущался — правила игры есть правила игры.
На том конце правил не признавали. Перестукиваться CL24 быстро надоело, и русалка пропилила ультразвуком тоненький канал. А трое суток это заняло потому, что стена между каменными мешками была из нескольких метров гранитных блоков; энергию же собеседница экономила и швыряться плазмой не спешила. Джеймсу и так хватило удивиться:
— Три метра камня!
Русалка заговорила на хорошем английском языке, и потому ее презрение Джеймс легко понял:
— В Соленом Берегу нас держали не стены.
На это Бонд ничего не ответил. Пенсакола продолжила:
— Я как тот дядька из кино: живший от старости к юности.
— Бенджамин Баттон?
— Ну да. Моя жизнь стартовала с бесконечного насилия. После мстила уже я. И вот я опять в чужой власти… Ваших детей сначала все-таки любят — а потом только бьют. У меня первый этап отсутствовал, сразу ломать начали. Зато потом… Предлагала же Балалайка остаться у нее. Мне надо было попасть в каменный мешок, чтобы понять, что я-то без нее обойдусь. А вот она без меня тоже закаменеет. Но не попросит же, гордая!
Бонд помотал головой. На язык не шло ни слова.
— Вот. Я решила что сделаю. Я вернусь к ней. А там… Черт с ними, пускай судят. Я столько всякой херни наворотила — хоть что-нибудь напоследок сделаю. Я и тебя вытащу, приговором больше…
Джеймс отмер и приложил к отверстию губы — как до этого прикладывал ухо:
— Я пытался убить Балалайку в Роанапуре. Руками ЦРУ, но замысел был мой, и шефа убедил я.
Пенсакола отреагировала без обычной для человека задержки на обдумывание:
— Зачем ты вбрасываешь эти сведения мне? Мог бы солгать.
— Интрига не в том, чтобы лгать. А в том, чтобы говорить правду, железную, неопровержимую правду. Но так, чтобы собеседник сделал то, что нужно тебе. Думая, что делает это для себя.
Теперь промолчала уже Пенсакола; человек продолжил:
— Моя работа — профессиональный обман. Убийц и шлюх обходят молодые. Вот и меня обошел собственный заместитель. Так же, как я подсидел своего же шефа. Круговорот мудаков.
Поняв, что продолжения не будет, Ото-химе отозвалась:
— Довольно точно. Как у меня при дворе.
Говорить первое, что подумалось, было не только легко, но и приятно:
— Ну вот почему они не поступают по уму? Всем было бы лучше!
После некоторой паузы из пропиленного канала долетело:
— А им не надо — чтобы всем, но завтра. Им надо — пусть единолично мне, да только чтобы сегодня.
* * *— Сегодня у нас под замком сама Ото-химе, — кардинал наклонился к экрану, лишившись от этого важности и внушительности. Нос разросся до клоунского шарика, глаза превратились в оловяные монеты. Акаги даже несколько подалась от консоли назад — хотя и понимала, что из экрана «гестапо Ватикана» не вылезет.
Кардинал отодвинулся, сложил руки перед собой на столике. Прижмурился:
— Мы предложили ей человека, виновного в разрушении Роанапура и покушении на Балалайку. Автора операции. Да вы его знаете. Как он сам любил представляться: Бонд. Джеймс Бонд. Помните?
Акаги припомнила рослого чиновника — ну да, ЦРУ ведь по сути обычная государственная служба — с которым плыла из самого