Четыре возраста Нулизы-сан [СИ] стр. 8
собирается узнавать — что чувствуют после предательства. Зато чувство безвозвратной потери знакомо Восьмой, как никому в целом свете. И ее правая рука поднимается словно сама по себе: готова!
Тенрю довольна. Восемь нулевых: без провозного, без практики. Но хотя бы не трусят.
— Отряд! Напоминаю, что было сказано на построении. Возврат имен — только по приходу в порт. Все понятно?
Восемь кодовых «да».
— Ваша задача — только стеречь мне спину. На первый раз хватит. Держаться в кильватере! Запомните: не отставать! Делать все, как на тренажере. Вода несложная. Волнение всего два балла, ветер слабый. Взвесь — чуть выше восьмерки, конькам с перебором хватит. Воздух до тройки, болванки с иглами потянет. Ничего тяжелее формовать не пробуйте… Отряд! К выходу! Товсь!
Снова восемь кодовых «да», отражающихся зелеными глазками на прозрачном забрале флагманского шлема. Лишние слова — лишнее дыхание. А дыхание сейчас понадобится.
Толчок: распахнулся лацпорт. Ух ты, и правда солнце! Заревела воздушная завеса. Ложемент отвернулся за борт — громадным крылом; вода заплясала чуть ниже коньков. Все, как на тренажере. Контроль взвеси? Девять и два, конькам хватит.
— FORWARD!
Восьмерка синхронно сходит с ложемента; плечи сразу ощущают вес экипировки. Тенрю — она не только флагман, но еще и мастер красного уровня — легко соскакивает прямо с борта, катится по склону невысокой волны, ощетинившись всеми стволами навески — хоть сейчас на обложку!
Кодовые огоньки на внутреннем ободе шлема: построение правый пеленг; следовать в кильватере флагмана. Построились? Готовы?
Пошли!
* * *Пошли к зюйду от конвоя, на правую сторону. Тенрю задала темп несколько повыше среднего. Отряд пока держался неплохо, и Восьмая приободрилась тоже. К тому же — солнце! В последние месяцы серое небо переносилось особенно тяжело… Девять пар коньков уверенно скользили по взвеси; ветер сдергивал гребешки с полупрозрачных волн — а говорили, ветер слабый?
Обвеска флагмана ожила. Повторяя движение, стволы всей девятки довернули по целеуказанию из тактической сети. Тенрю выпустила несколько снарядов куда-то к горизонту: цель указал то ли радар, то ли опыт флагмана — то и другое не чета рядовым канмусу. Восьмая пока что видела одно море, да солнце; она притемнила шлем — как учили.
И тут же заметила, что столбик указателя плотности взвеси растет. Четырнадцать! Восьмая не успела выразить в словах, что это значит — но тело ее прекрасно успело выполнить все, вбитое тренажерами Школы.
Вода справа по борту расступилась; громадная черная туша Глубинного — крейсер, не меньше! — заслонила солнце. Все открыли огонь без команды, на одних рефлексах. Кашлянули башни — черную стену испятнали розовые всплески; тварь начала выворачиваться, чтобы оказаться к девятке пастью — но тут загрохотали сразу восемнадцать роторных «металлорезок» — и, заглушая грохот, отчаянно заорал динамик:
— Мама!!! Больно же!!!
— Уходит, уходит! Ниже возьми!
— Ай, не могу больше! Больно!
— ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! Шестая! Чего визжишь? Шестая!
— Больно! Больно!! Бооольнооо!!!
Щелчок — флагман выкинула из сети источник паники. Туша Глубинного рушилась громадными кусками — кто-то все еще полосовал ее роторными, а еще кто-то, не видя ничего вокруг, долбил башенным калибром:
— Н-на! Н-на! Сдохни! Сдохни! Сдохни уже, сука!
— Четвертая, что с шестой?
— Сорвало с креплений правую металлорезку! Вывихнуто плечо.
— Костюм цел?
— Не вижу, все в брызгах… Ошметках.