Библиотека

Что было, то было. На Шаболовке, в ту осень... стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

появлялись другие женщины, очень похожие на тех, что ушли.

В первые полчаса покупатели текли на базар тоненькой струйкой, а потом хлынули в ворота широким и мощным потоком, отчего Зеленый базар тотчас превратился в огромный муравейник. Гортанная речь смешивалась с кудахтаньем кур, с недоумевающим кряканьем уток, с блеянием овец. Весь этот гам перекрывали трубные крики ишаков, привязанных к деревьям чуть в стороне от прилавков.

К Вальке и подружкам часто подходили покупатели, приценивались, возмущенно цокали языками и удалялись. Чернявая, не скрывая волнения, кидала на Вальку вопросительные взгляды.

— Не выказывайся, не выказывайся, — отвечала Валька. — Спервоначала покупатель завсегда себя так ведеть. Побегають, побегають и воротятся, потому что лучше кубанских продуктов ничего нет. Будеть, девонька, и у нас почин.

Валька, видать, хорошо изучила Зеленый базар. Немного погодя к ней подошел высокий и худой мужчина с ввалившимися щеками. Не торгуясь, он купил полкило масла.

— Теперь пойдеть дело, — сказала Валька и сунула деньги за пазуху.

Масло стали покупать. Брали понемногу — по сто, реже по двести граммов. А куры шли ходко.

— На сациви беруть, — пояснила Валька и посоветовала товаркам накинуть по полсотне.

Солнце поднималось все выше. Я хотел снять пальто, но Валька сказала:

— И не думай! Зазеваешься — мигом стащать! Тут всяких кинто полно.

— Кого-кого? — переспросил я.

— Кинто, — ответила Валька. — Так грузины жулье зовуть.

— Зачэм говорыш так? — возмутился торгующий чуть поодаль от нас грузин. — Кинто совсэм не жулик. Кинто просто чалавэк, рэмэслэнык.

— А мне гутарили — жулик, — простодушно сказала Валька.

— Наврали! — убежденно произнес грузин.

Я изнемогал в драповом пальто, то и дело поглядывая на масло, а оно вроде бы и не уменьшалось. Хотелось есть, но Валька еще утром сказала, что обедать мы будем у тетки Ульяны.

— Там и выпьем, — добавила она. — Ты пробовал чачу — водку ихнюю?

— Нет.

— Дюже хорошая, — сказала Валька. — В один миг сшибаеть.

Я не ответил, потому что считал, что женщины должны пить только соки или в крайнем случае сухое вино, а не крепкие напитки. Сам я не пил, если не считать ста граммов фронтовых. Если водка не выдавалась, солдаты ворчали, и я поддакивал им, радуясь в душе, что сегодня мне не придется насиловать себя. Когда же водка выдавалась, я, зажмурясь, опрокидывал в рот свою порцию и проглатывал ее, как касторку, не испытывая при этом того, что испытывали, судя по их лицам, солдаты, и удивляясь, зачем ее, водку, пьют. Но я говорил «пошла!» и нюхал сухарь, потому что так говорили и так делали все.

Валька взвешивала масло, торговалась с покупателями, а я скучал. Мой взгляд равнодушно скользил по лицам — они уже казались мне давно знакомыми и теперь воспринимались мной как непрерывно повторяющаяся кинолента. «Стоять за прилавком весь день невыносимо», — подумал я и в этот самый момент увидел Зыбина. Он шел по базару в хромовых сапожках, в серых в полоску брюках, о каких можно только мечтать. Кепка-малокозырка с пуговкой на макушке придавала ему залихватский вид.

— Зыбин? — крикнул я.

Бывший ефрейтор обернулся.

— Зыбин! Черт тебя побери!

Бывший ефрейтор помахал мне рукой и направился скорым шагом к нашему прилавку.

— Вот так встреча! — сказал Зыбин, стискивая мою руку. — Силен, брат, силен!..

— Торгую, — сообщил я.

— Не слепой. — Зыбин

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.