Библиотека

Что было, то было. На Шаболовке, в ту осень... стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

аппетит.

Позвав испуганно озирающихся по сторонам подруг, Валька уверенно направилась к прилавкам, на которых стояли накрытые марлевыми тряпочками банки с мацони, лежала дырчатая, истекающая соком брынза, чуть желтоватая, остро пахнувшая. Расположившись на самом краю длинного-предлинного прилавка, Валька стала распаковывать вещи. В кошелках оказались полупотрошенные куры, в ведрах — сливочное масло, белое и пахучее. Валька вытерла руки привезенным с собой полотенцем и вывалила на прилавок огромный масляный ком, облепленный чистой тряпкой. Осторожно отодрала тряпку, воткнула в масло нож. Выложила на прилавок куриные тушки. Отойдя на полшага, оглядела все и улыбнулась, довольная.

— Пошевеливайтесь, девоньки, — сказала Валька. — Скоро покупатель пойдеть.

— Почем продавать будем? — спросила чернявая.

— Прошлый раз по четыре сотни с рукавами рвали. — Валька немного подумала. — Сегодня, пожалуй, накинуть можно.

— Значит, по пятьсот?

Валька кивнула:

— По пятьсот. В случае чего сбросим чуток.

— А курей почем?

— Запрашивай поболе, — посоветовала Валька. — А тама базар сам цену скажеть.

— Только бы расторговаться. — Чернявая вздохнула. — Страсть как хочется жакетку справить!

— Справишь, — сказала Валька.

Держалась она уверенно, а подружки робели, кидая опасливые взгляды на грузин, которые, переговариваясь, посматривали на молодых бабенок. Все грузины были в мягких валяных шапочках, похожих на тюбетейки.

— Дюже хорошо, что ты с нами, — шепнула Валька. — А то средь их такие липуны есть — не отвяжешься. Люблять они, черти, русских баб и особливо казачек.

— Гутарять, с кинжалами ходить, — сказала чернявая.

— Очень даже просто. — Валька кивнула. — У них чуть не так — кинжал.

— Ироды, — прошептала чернявая.

— Не все, — возразила Валька. — Средь них есть очень даже обходительные. — Она взглянула на меня и смолкла.

— А дальше что? — проворчал я.

Валька рассмеялась:

— Ну и ревнивый же ты! Я же тебя ничем не попрекаю А ведь ты небось тоже с девками баловался?

Я промолчал.

— А раз баловался — молчи, как молчишь, — сказала Валька. — Все вы, видать, такие-то.

— Будет тебе, — пробормотал я, видя, что Валька по-своему растолковала мое молчание.

— Иной раз так взглянешь на меня, словно я виноватая перед тобой, — продолжала Валька. — А мне обидно. Выходит, мужикам все можно, а бабам нет? Дюже несправедливо это. Пускай про меня на хуторе что хотишь балакають, но я только с теми зналась, кто сердце трогал. Дюже жалостливые мы, бабы, а ваш брат пользуется этим.

— Я не жалею, — сказал я, — а люблю.

— Вот и погано, что не жалеешь. — Валька усмехнулась. — Кто люблить по правде, тот и приласкаеть, и пожалееть. Нам, бабам, это все одно что ребенку пряник.

Говорила Валька горячо, ее глаза излучали густую синь, на щеках играл румянец. «Она не только красивая, — восхитился я, — но и умная».

Взошло солнце. Косые лучи упали на прилавки, осветили лица, ведра, банки, горы яблок, груш, хурмы — и весь базар сразу стал ярким, нарядным, словно цветное женское платье. Вместе с солнцем появились и первые покупатели — немощные старики и старухи с коричневыми, иссеченными морщинами лицами. Опираясь на сучковатые палки, они переходили от прилавка к прилавку, приценивались, мяли в ладонях кочаны, перебирали пальцами фрукты, баклажаны, цокали языками и торговались с несвойственным старости пылом

За стариками и старухами потянулись и другие покупатели — в основном женщины с печально-строгими лицами. Они покупали мясо, овощи, зелень и быстро исчезали, а на смену им

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.