Что было, то было. На Шаболовке, в ту осень... стр. 64
Но разве можно экономить, когда кругом одни соблазны?
Когда прошло десять дней, тетка Ульяна спросила:
— Съезжать будешь?
«Куда съезжать?» — приуныл я и признался, что у меня ни копейки.
Тетка Ульяна устремила на меня взгляд. Смотрела она долго. Я видел по ее лицу — она что-то взвешивает, что-то соображает. Я ждал, не испытывая ни беспокойства, ни страха, потому что верил в свою звезду.
— Ладно, живи пока, — сказала тетка Ульяна, видимо, приняв какое-то решение.
Так я очутился на полном иждивении тетки Ульяны и стал помогать ей по хозяйству: колол дрова, носил воду, ходил на базар.
Дней через пять тетка Ульяна сказала:
— Надо тебе какое ни то дело сыскать.
— Каждый день пытаюсь устроиться на работу, — соврал я, — но пока ничего подходящего.
— Известное дело, — легко согласилась тетка Ульяна. — Хорошие места уже заняты, а на обыкновенных по нынешним временам не очень-то разживешься… В месяц небось рублей восемьсот кладут?
— Даже меньше.
— Вот видишь! — Тетка Ульяна пригорюнилась. — Тебе надо место повыгодней, чтобы было чем семью прокормить… Насчет Анютки-то не надумал?
— Нет пока.
— Зря. Чем девка не девка?
Я промолчал.
— Нравится она тебе?
— Ничего.
— Вот и женись! Разве так-то лучше — неухоженный, необстиранный?
— Чего ж хорошего.
— Мать у Анютки хозяйственная, — продолжала тетка Ульяна. — Хата у них справная, на весь хутор славится, корова дойная, куры — поискать таких! Дарья работу тебе сразу сыщет, она авторитетная, с большими начальниками дружбу водит. Будешь ты как у бога за пазухой жить и мне в случае чего службу сослужишь. Как-никак я свахой буду тебе доводиться.
Я удивился.
— Знакомство с хорошим человеком никогда не помешает, — пояснила тетка Ульяна. — Дарья меня не очень-то жалует… Серафим Иванович рассказывал — не знаю, сбрехал или нет — у Давыдовых сахар водится. Вот ты и пришлешь для первого раза немного. Страсть как люблю чайком побаловаться, а сахарок сейчас кусается.
— Целый день у них пробыл — никакого сахара не видел, — возразил я.
— Не врешь?
— А с какой стати мне врать?
— И то, — сразу поверила тетка Ульяна. — Значит, набрехал Серафим. И кто его за язык дергает? — Она побранила Серафима Ивановича и спросила: — Как же порешим?
— Молодая еще Анюта, — сказал я.
— И-и-и! — воскликнула тетка Ульяна. — Раньше еще моложе замуж выходили — и ничего. Я тебе дело советую, а там поступай как знаешь: своя голова на плечах.
«Чем Анюта не жена?» — в который уже раз прикинул я.
Мысли ворочались, как жернова. Мне хотелось избавиться от той боли, которую вызывали думы о Вальке. Иногда становилось так больно и так горько, что хоть в омут.
— Как же? — поторопила меня тетка Ульяна.
— Повременить надо, — сказал я, отведя глаза в сторону.
12В эти дни у тетки Ульяны никто из приезжих не ночевал, и по вечерам, коротая время, мы часто играли с ней в подкидного. Когда кончался кон, тетка Ульяна подходила к пузатенькому буфету, стоявшему в глубине комнаты, и, отвернувшись, выпивала рюмку наливки.
Утерев ладонью губы, спрашивала:
— Хочешь, налью? Вишневая наливочка — одна сладость.
— Спасибо, — отвечал я. — Не хочу.
Тетка Ульяна говорила, довольная:
— Нравится мне, что ты это дело не жалуешь. А я думала, пьяница ты. Я даже Вальке так сказала, когда ты нализался,