Чужая жена стр. 22
считают, что клиенты Рейнор-Лодж подают африканцам плохой пример, распивая алкогольные напитки. И что они развращают местное население, давая людям слишком щедрые чаевые. Так что вряд ли кто-то нашел бы удивительным тот факт, что Джон и Мара редко заезжали с дружеским визитом в миссию, а также то, что Хелен и ее муж никогда не бывали в Рейнор-Лодж.
Но все же между двумя женщинами существовала взаимная симпатия. Мара догадывалась, что Хелен интересует ее жизнь. Иногда она спрашивала о том, чем занимаются их клиенты, во что одеваются, что из себя представляют. Казалось, ее привлекает очарование гламура. Мара же, со своей стороны, завидовала Хелен, ее размеренной жизни. Казалось, в миссии все просто и ясно. Болезнь и исцеление; жизнь и смерть. Что хорошо, то хорошо, что плохо — плохо, и существовала четкая грань между тем и другим.
Подбежав к Маре, дети, начиная с самой младшей, по очереди поздоровались. Хелен смотрела на них с любовью, позволив им рассказать Маре о новой любимице — черепашке, и лишь после этого отправила делать уроки.
— Они, должно быть, очень взволнованы перед предстоящей поездкой, — заметила Мара, когда девочки скрылись в бунгало. В последний раз, когда она заезжала в миссию, Хелен рассказала ей о своих планах отвезти девочек Домой, в Англию, на каникулы, чтобы они смогли впервые повидаться с бабушкой и дедушкой.
Лицо Хелен омрачилось.
— Мы пока никуда не едем. Слишком дорого. Мы все были очень огорчены. — На мгновение она умолкла, едва сдерживая слезы.
— Мне очень жаль, — сказала Мара.
Хелен вздохнула и отвернулась, обозревая толпу пациентов. Затем, через мгновение, едва заметно покачала головой, будто напоминая самой себе, сколь мелочны ее проблемы по сравнению с бедами собравшихся.
— Я как раз направлялась в радиорубку, — напомнила о себе Мара.
Все еще занятая своими мыслями, Хелен медленно кивнула:
— Вообще-то сегодня утром тебе пришло сообщение. Джозеф уже собирался отправлять посыльного.
— Я ездила в Кикуйю, — ответила Мара, ощутив напряжение. Сообщение, она почти уверена, было от Джона. Но значит ли это, что новости из банка хорошие?
— Вон идет Джозеф, — сказала Хелен. — Спроси у него. Сегодня утром дежурил он.
Низенький темнокожий африканец поспешил к ним. После обмена немногословными европейскими приветствиями он вытащил сложенный лист бумаги и, слегка склонившись в поклоне, подал его Маре.
Мара нервно нахмурилась. Она расправила лист и быстро пробежала взглядом слова, написанные от руки большими буквами:
«НЕ ДОБИЛСЯ УСПЕХА НИ СО СЛОАНОМ, НИ С РАНДЖИТОМ. НАНЯЛСЯ НА РАБОТУ НА ПЯТЬ НЕДЕЛЬ. ПЕШЕЕ САФАРИ В СЕЛУСЕ. ВЫЕЗЖАЮ НЕМЕДЛЕННО. РАДИОСВЯЗИ НЕТ. ДЖОН».
Мара еще раз перечла непонятное послание, беспомощно шевеля губами и понемногу осознавая его смысл. Слоан был представителем лондонского страхового общества «Ллойдз». Ранджит был индийским торговцем и занимался займом денег — он был последней надеждой Джона в случае, если банк откажет.
Не добился успеха… Итак, вот оно — никакого займа не будет.
Мара перешла к обдумыванию второй части послания.
Пять недель в Селусе. Селусский резерват представлял собой обширную необитаемую территорию в одном из самых отдаленных мест Танзании… да что там Танзании — Африки… Отсутствие радиосвязи…
— Все в порядке? — забеспокоилась Хелен.
Мара услышала в ее голосе любопытство, сдобренное, однако, тревогой. На какой-то миг Мара испытала искушение поделиться своими переживаниями