Чужая женщина стр. 134
жизнь…
Так, в конце концов, виновна она, Лара, или невиновна?
Невиновных нет, но грех ее оказался не таким уж страшным…
И вот теперь Ларе выпал шанс сделать то, о чем она думала последнее время. Наталья перед ней.
Лара завороженно смотрела в черные, круглые, с желтоватыми белками, с темными подглазьями, которые даже консилер не смог замазать, глаза Натальи и молчала.
Потом, не отрывая взгляда от Натальи, Лара дрожащей рукой передвинула по столу записку – ближе к женщине.
– Это что? – подняла тонкие, «в ниточку» выщипанные брови Наталья. – Это вы мне что-то хотите показать, девушка? Да? Ляль, а это вообще кто? Девушка, вы кто? Ляль, я ничего не понимаю… Дурдом какой-то на выезде! – проворчала она, доставая из сумочки очки.
Оленька тоже молчала, с пустым, спокойным выражением лица уставившись на стол перед собой. «А если Наталья не в курсе, что дочь ее мстила за отца?..» – мелькнуло в голове у Лары.
Наталья надела на нос очки, принялась читать записку… И лицо ее – тяжелое, болезненно-одутловатое – внезапно дрогнуло. Наверное, узнала почерк…
– Он не убивал себя, – не слыша собственного голоса, сказала Лара. – Он не был самоубийцей. Это он передал в тот вечер, вместе с подарком. Прощальным подарком.
Наталья сняла очки, убрала их в чехол, чехол – в сумочку. Потом произнесла задумчиво, глядя на Лару:
– Лара?..
– Да. Это я.
– Больно хорошо выглядишь, – сухо констатировала Наталья. – Сколько тебе сейчас?
– Тридцать три недавно исполнилось.
Наталья провела ладонями по щекам, словно стирая что-то с лица.
– Чего хочешь, Лара?
– Правды.
– Правды? – усмехнулась – совсем как Оленька! – Наталья. – Какой? Оправдаться решила? Доказать, что ты чистенькая?
– Я виновата в том, что связалась с женатым, вашим мужем, Виктором. Простите меня за это, – заставила себя произнести Лара. – Но я не хотела уводить его из семьи, я рассталась с ним. Это его прощальная записка – мне. Он не убивал себя.
Щеки у Натальи затряслись.
– Ой ли? – фыркнула женщина. – А потом Витька вышел от тебя – и вдребезги.
– Так он же в тот вечер за руль пьяным сел, потому и разбился!
– Он потому и напился, чтобы не так страшно было умирать! – холодно возразила Наталья.
– Нет. Нет! Вы вспомните – он часто за руль пьяным садился! – с отчаянием произнесла Лара. – Что ж вам всю вину на меня только валить… Да и характер у Виктора был не такой, чтобы руки на себя накладывать… И не любил он меня вовсе. То есть любил, но не меня одну.
Наталья молчала.
Потом произнесла неожиданно спокойно, безо всякой агрессии, опять же словно констатируя факт:
– А все равно ты, Ларочка, сука. Знала же, что он женат! Зачем с женатым связалась, зачем? Зачем чужое брала? Зачем вы все, профурсетки, на нем висли?.. Мне же слезы одни доставались и позор!
Оленька вздрогнула, подняла голову, растерянно посмотрела на мать.
– Я не собираюсь оправдываться. Я о другом… – тихо, с отчаянием сказала Лара. – Что за манера – на других все валить, других преступниками делать! А вы-то, вы – словно и ни при чем… Вы же, наверное, с самого начала знали, что муж ваш Виктор – ходок тот еще… И он в этом не виноват!
– Как это – не