Чужая женщина стр. 92
Оленькой в открытый конфликт – он мечтал стать отцом. Он мечтал общаться со своим ребенком, иметь возможность в любой момент обнять его, взять на руки. Его любовь к детям была тоже чувственной, требующей постоянного участия в жизни ребенка. Подхватить, подбросить, прижать к себе, пощекотать, чмокнуть в маленький нос, повести за руку… Позвать, прикрикнуть, пригрозить. Приласкать. Научить. Показать пример. Объяснить.
И обязательно, обязательно, обязательно – поцеловать своего ребенка на ночь. Пусть он, ребенок, спит уже – но надо подойти к его кроватке, посмотреть, прикоснуться к нежной бархатной щечке губами – осторожно, чтобы не разбудить… Уловить теплое дыхание, послушать, как сопит. Он мечтал об этом – с годами все сильнее.
Александр охотно возился с племянниками. Они его любили. Когда встречали – висли на нем, точно обезьяны, эти Стасик с Натуськой… Но все это не могло сравниться с той любовью, которую Александр обрушил бы на своего ребенка. И почему Лара тогда сглупила, взбрыкнула ни с того ни с сего…
Хотя он тоже виноват. Лара была молодой, глупой, мечтала, чтобы ее поддержали. Но ни мама его, ни он сам не сказали ей ни одного доброго слова.
Поэтому потерять Оленьку с ребенком Александр не имел никакого права.
…Он еще походил по кухне, включил телевизор.
Но перед глазами все время была Лара.
– Малыш, Игнатьев звонил, мне надо с ним встретиться.
– Иди, – промурлыкала из комнаты Оленька. – Только недолго.
– Конечно, малыш. Если что – звони…
Александр поцеловал Оленьку и вышел из дома.
Был ранний летний вечер. Эта вечерняя жара – липкая, густая, словно мед, – обволокла Александра, едва он вышел из дома, окончательно лишила разума.
Он выехал за МКАД, остановился у дороги.
Немолодая толстая женщина вывела своих подопечных – девиц в мини, на шпильках, в чулках-сеточках.
– Эту, – указал пальцем Александр.
Если Оленька узнает, она его прогонит и проклянет. Если он это не сделает – то пойдет и сам повесится.
Гостиница на первом этаже жилого дома, с почасовой оплатой. Комната. Кровать.
Девица, балансируя на одной ноге, принялась снимать с себя крошечную майку, осталась в одних чулках, на шпильках. «Ты же мечтал, чтобы Лара вот так же…» – самому себе напомнил Александр. И в его голове что-то переключилось.
– Стоп, – коротко сказал он. – Не могу. Ничего не получится. Вот деньги.
Он вышел вон, сел в машину, погнал обратно.
Он думал только о Ларе. Лару никто не мог заменить – ни Оленька, ни эта несчастная девица в чулках…
Остановился возле дома Оленьки. «Она нашла меня через маму. Мама от нее в восторге, да… Именно о такой невестке мама мечтала всю жизнь. Мама думает, что я наконец-то счастлив. А я от этого счастья в петлю готов лезть. Оленька, когда сообщила мне о своей беременности, сказала – таблетки не помогли. А может, и не было этих таблеток? Скорее всего, нет. Ну, и что теперь? А ничего. Теперь уже ничего не поделаешь. Поздно заниматься расследованиями, поздно из себя обманутого праведника корчить… Ребенок все искупил. Пусть он будет, пусть он родится! Вся моя жизнь теперь – только ради него, только для него».
Александр испытал огромное облегчение от того, что ничего с этой девицей у него сегодня не