Цветочки, ягодки и пр. стр. 320
ты сдохла, окаянная!.. Напасти на тебя нет!..
— Лучшая наша коровница, — отрекомендовал нам Памфил Прохорович эту женщину, — по крайней мере, ничем коров не бьет, кроме как своей ногою… Эй, эй, тетка Лукерья, ты помело-то убери, она и так тебя подпустит… А теперь не желаете ли поглядеть, как у нас содержатся телята?
Мы согласились поглядеть на телят. И предколхоза ласково, почти заискивающе спросил у коровницы:
— Телята-то у нас куда делись?
— На кудыкину гору ушли! — со свойственным колхозникам мягким юмором ответила тетка Лукерья. — Они же все — в чесотке…
— Да, вот лечим теперь телят. И неплохо лечим, — снова обратился к нам
Памфил Прохорович. — Прошлый месяц пришлось прирезать пятерых телок и бычка. А в нынешнем месяце пока только двоих освежевали… Лучше к ним, конечно, не ходить, а прямо пойдем поглядим на силосную яму…
— Чтоб вы провалились в эту яму! — явственно донеслось до нас со стороны тетки Лукерьи.
Поблагодарив ее за добрые пожелания, мы тронулись дальше…
Ну, тут все ясно.
В. Очерк научный (медицинский)В научном очерке положен оптимизм еще больший, нежели в колхозном, и насыщение непонятными терминами более сильное, нежели в очерке индустриальном. Впрочем, в противоположность автору индустриального очерка, сочинитель научного описания имеет право открыто декларировать непонимание того, о чем пишет. В частности, медицинский очерк пишется так:
НЕТ БОЛЬШЕ НАСМОРКА!
Сорок пять лет тому назад двадцатидвухлетний Саша Пурыскин потерял взаимность в любви из-за не вовремя пришедшего насморка. Можно сказать, он прочихал любовь своей невесты: как начал чихать в опере Зимина на первом акте «Фауста» с участием Шаляпина и Неждановой, так и дочихал до дуэли с Валентином (3-й акт). Тут невеста, багровая от смущения, попросила студента Сашу покинуть кресло восьмого ряда подле нее. Саша, согнувшись в три погибели, убежал из зала. А на другой день ему было отказано в руке и сердце и даже — от дома…
С тех пор доктор медицинских наук профессор Александр Капитонович Пурыскин избрал своей специальностью борьбу с этим неприятным заболеванием — насморком.
Кто из нас не чихал и кто из нас, чихая, не проклинал глупую и пошлую эту болезнь?.. Но Александр Капитонович посвятил свою жизнь уничтожению этого бича человечества. Тридцатилетние поиски не приводили ни к чему или — почти ни к чему. Но тут подоспел расшифрованный ныне атом. Когда А. К. Пурыскин прочитал в научном журнале про изотопы, он и сам топнул ногой и воскликнул:
— Вот оно! Насморка больше не будет!
И весь коллектив Научно-исследовательского института носа, уха и пупа, умеющий понимать своего шефа с полуслова, прослезился вместе с профессором. Нечего греха таить — кое у кого на почве радостной перспективы возникло нечто, подобное короткой вспышке насморка. Во всяком случае, носы у трех-четырех товарищей увлажнились…
— Но это, может быть, были уже последние сопли человечества! — бодро резюмирует Александр Капитонович. — Скоро этого бича носоглотки не будет вовсе. Загадка насморка решена нами!
…Облачившись в стерильно-чистые белые комбинезоны, мы входим вслед за профессором в затемненный процедурный зал. Там и сям стоят откидные кресла, а на них полулежат больные, однообразно хлюпающие носами. Но что это?.. Вот прошло десять минут, как мы находимся здесь, и так хорошо всем известные чавкающие звуки насморка всё редеют, редеют и