Цветочки, ягодки и пр. стр. 400
ну ладно, позвоню потом…
Неудача делает нашего героя более энергичным, и он с прогрессирующим вдохновением отдается привычному занятию: набирает на телефонном диске номер за номером.
— Игнат? Здорово, Игнат! Я говорю… ну да, Втиральников Прохор. Не знаешь: что там решили вчера на президиуме? План издательства утвердили? Не утвердили? Не утверждали? А что утверждали?.. Как, как, как? Детские ясли? Ну, это мне неинтересно… Прошу тебя, друг: как только утвердят, ты тово — позвони мне сразу. Ну, есть. Есть. Есть. Ну, есть. Есть.
— Васька? Привет, Васька! Что там слышно насчет нашего сценария? Рассмотрели? Не рассмотрели? Не рассматривали? Ага. Ну, как только рассмотрят, ты тово — позвони мне сразу. Ну, есть. Есть. Ну, есть. Пока.
— Аделаида Федоровна?.. Втиральников беспокоит… Хотелось бы получить от вас советик: не пора ли мне уже подкинуть эту маленькую заявочку на мою повесть «Городовой в горах»? А? Пора? Ладно! Завтра подкинем. Спасибенция вам огромная. Вы же знаете: за мной не пропадет!.. Приветик. Есть. Ну, есть.
— Алле! Крынкин? Здоров, Крынкин! Что там насчет нашего альманаха? Как, как ты говоришь?.. Что?! Опоздал?! Уже опоздал! Уже утвердили состав этого тома? Как же так вышло?.. Когда же утвердили? А? Что? Прости, а что, Виталий Викентьевич был там? Да? Выступал? И что? Что сказал?.. Как?! Тааак. Понял. Спасибо. Что ж, спасибо за информацию. Хе-хе!.. А еще называется «друг» — это я про Виталия… Но ничего, ничего, я с ним рассчитаюсь, дай только срок… Вот я только немножко позабыл: ваш альманах в какую систему входит? Ну, какое издательство вас издает? Что? Собственное издательство? Значит, если жаловаться на решение вашей коллегии? Неужели — прямо в министерство?.. Теперь вообще права на местах расширяются… Но я ведь такой: я куда угодно дойду. Я ведь жалобами могу и засыпать. Ага. Они еще меня не знают… Нет, еще не бушую, но буду бушевать непременно! Как?.. Могу прислать мою повесть? Возьмете? Ну, это другое дело. Рукопись будет завтра.
— Татьяна, убирай яичницу: не желаю я есть вашу холодную стряпню! Мало ли что остыла… Я тоже не дурака валял, а работал… Алле! алле!.. Не подходит… Рано еще… Тогда вот что… Павлик, принеси мне телефонную книжку, которая у меня на столе в кабинете… Если отец велит, надо идти сразу! Сразу, я говорю!.. Алле, это Театр имени Еврипида? Попрошу главного режиссера. На репитиции? А что он репетирует? Как, как, как?.. Какую еще «Лисистрату»? Кто написал? Переводная? Ага. А перевел кто? Почему не знаете? Ну и что же, что дежурный вахтер… Раз вы здесь работаете, должны знать! Скажите, а там на доске репетиций не видно, собираются ли у вас репетировать мою пьесу «Выпь кричит»? Я говорю: «Выпь кричит». Выпь! Выпь, я говорю!.. Выпь. Ну, что вы не знаете: такая есть болотная птица еще с длинным носом… Выпь, я говорю!.. Тьфу ты, чтоб тебя!.. Кладите трубку, я позвоню потом!..
— Ага! Принес телефонную книгу? Ну-ка, ну-ка, какой номер у этого товарища… Та-ак… Набрали… Соединили! Отлично!.. Простите, могу я попросить Аполлинария Антиповича? Вы?.. Вот радость-то! Ну, кто может радоваться общению с вами: конечно я, ваш старый друг Втиральников. Да, он. То есть я. Да. Ну, что, голубчик, не замучали еще