Цветочки, ягодки и пр. стр. 405
Тощая . Именно: передо мной! Потому-то я и спрашиваю: что вы хотели изобразить вот этими странными линиями и нелепыми контурами? Что?!
Художник (пожав плечами). Ну, я не знаю… ну, неужели непоня…
Тощая (перебивает). Ага! Вот вы сами сказали сейчас: «я не знаю»! И вы не представляете себе, до какой степени это верно! Действительно, неизвестно: что здесь изображено. Идем дальше. Еще вопрос: если бы в конце концов зритель разобрался бы — я говорю «бы», — разобрался БЫ, в чем заключается сюжет картины, если БЫ это произошло БЫ, — как вы думаете, что он сказал БЫ?..
Художник . Не понимаю вопроса…
Тощая . Ах, вы не понимаете! Хорошо. Я вам могу помочь понять вашу собственную картину! Итак, вы задумали изобразить, так сказать, триумф молодости. Именно: триумф! Другого термина, простите, я подобрать не могу. Смелая советская молодежь овладевает водной стихией. Тут же солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья — безотказно работают — на кого? На наших юношей и девушек. Таков был ваш замысел?
Художник . Почему был?.. Он и есть…
Тощая . Нету его! Нет!
Художник . Позвольте…
Тощая . Не позволю! Ни вам, никому другому не позволю! Не позволю подменять живопись — чем? — порнографией! Да, да, порнография! Я сама купаюсь в реке, бываю на пляже… когда там никого нет… Но разве можно в искусстве позволять себе такое?! Вот вчера мы тоже отвергли одну картину из партизанской жизни… Так там любо-дорого посмотреть: персонажи картины — все в ватниках!
Художник . На пляже в ватниках?!
Тощая . Зачем? Зимою в лесу, но что это меняет? Короче — я не имею основания полагать, что эта картина написана, так сказать, сознательно… Но я но могу утверждать, что вы не понимали, что вы содеяли. Поэтому я вам рекомендую: очень и очень подумать над тем, куда вы скатываетесь! Я кончила, Гаврила Александрович.
Председатель . Еще кто хочет?
Мрачный . Я же записался…
Председатель . Николай Леонтьевич, прошу вас…
Мрачный . Я лично хохотал, когда я первый раз посмотрел на эту картину.
Шустрый . А я плакал.
Мрачный . А я хохотал.
Шустрый . А я пла…
Председатель . В конце концов, это — одно и то же…
Шустрый . А? Ну да! И тут и там, так сказать, движение голосовых связок, вызванное эмоциями…
Мрачный . Можно продолжать? Спрашивается: почему я хохотал? Потому что трудно вообразить, будто все это написано серьезно. Ведь это же умора, товарищи!.. Мы видим плохо написанные тела… Почему-то голые… Их много… Рядом какая-то мачта электросети… телевизионная башня, что ли… площадка для дозорных…
Художник . Это вышка для прыжков.
Мрачный . Неубедительно!
Художник . Не могу же я на картине делать надпись: се есть вышка!
Мрачный . А не можете, не беритесь за кисть! Ээээ…
Пауза.
Председатель . Мы вас слушаем, Николай Леонтьевич.
Мрачный . Простите, я, кажется, кончил.
Председатель . Лидия Осиповна, вы просили…
Истеричная . Да, да, умоляю вас!.. Товарищи, я, правда, близорукая. Я только что пришла сюда, и тем более я забыла очки… В общем, картины я, к счастью, не видела. Но мне тут рассказали про нее еще до заседания, и я