Библиотека

Цветочки, ягодки и пр. стр. 433

Размер шрифта
-
+
Тема

редакциям, в театр… Батюшки! Я забыл: сегодня еще на киностудию надо попасть!..

После отъезда шофера Втиральников снова оседлал телефон:

— Редакция? Мне надо отдел искусства и литературы… Попрошу Кокорева. Спрашивает Втиральников. Да, да… Товарищ Кокорев? Добрый день. Втиральников беспокоит. Насчет того же дельца: статеечка еще не готова? Нет, я — почему? Могу дать дополнительные материалы о моем же творчестве. Так сказать: «ранний я». Весь целиком. В подлинниках — в рукописях и первые шаги на поприще… Хотелось бы, понимаете, чтоб ваша газета отразила бы мое творчество возможно полнее — тем более что ровно через четыре с половиной тогда будет мой юбилей… Ну, есть. Есть. Есть. Ну, есть. Извините, что потревожил…

— Коммутатор киностудии? Попрошу съемочную группу «Кот, который котует». Да. Режиссера Загибайлова можно позвать? На съемке? А когда приедет? Ага. Нет, ничего. Передайте ему, чтобы позвонил писателю Втиральникову. Вот именно! Пока.

— Телестудия? Втиральников говорит. Главного редактора попрошу… На совещании? Ага. Тогда вот что: передайте ему, что звонил Втиральников и спрашивал, когда утвердят план передачи его пьесы. Да. Всего!

--

Снова опускаем полтора часа телефонных разговоров и переходим в кабинет Втиральникова, куда владелец означенного кабинета направился для написания деловых писем. Письма делятся на два разряда: официальные и дружеские. Официальные больше имеют форму так называемых заявлений и заявок: «Прошу уплатить мне причитающиеся по договору деньги»; «Предлагаю для издания нижеследующий сборник»; «Прошу отсрочить поправки к моему сценарию» и т. д. Дружеские послания изложены гораздо бойчее: «Пашка, черт, если не придешь завтра вечером, армянский коньяк будет выпит без тебя»; «Любочка, довольно тянуть, отправляй в набор мою рукопись!»; «Нет, Николай Саркисович, пятьдесят процентов — это не разговор; хочешь — получай двадцать пять, а нет — найдем другого режиссера» и т. п…

Затем имела место поездка по городу до 17.30 (две редакции, один театр, одна киностудия и одно издательство). Затем, согласно договоренности — говоря деловым языком, наш

писатель заехал за Аполлинарием Антиповичем и проследовал в ресторан. Трапеза продолжалась до 22 часов 17 минут. Доставив несколько утратившего дееспособность Аполлинария домой на автомобиле, Втиральников появился в собственной квартире.

— Татьяна, — закричал он жене, — боржом у нас… ик!.. есть? Нет? Ну, нарзан!.. Есть? Неси!

Вместе с нарзаном жена принесла конверт размером в полный лист. Подавая то и другое, она сообщила:

— Днем привезли из журнала «Плетень».

Втиральников нервно вскрыл конверт и извлек из него свою перепечатанную на машинке повесть и письмо от редакции. Прочитал письмо. Зло расхохотался и произнес визгливым голосом:

— Конечно! Им кажется, что моя повесть, видите ли, «недоработана»… А когда я могу ее «дорабатывать», если у меня все время занято?! Ты же сама видела, как я провел, например, сегодняшний день! Тут лошадь посади, и та не выдержит… Нет, завтра же еду на месяц на дачу и буду работать, именно как лошадь!.. Хотя постой, в среду же — банкет в Беллетристиздате… а во вторник — премьера в Еврипидовском театре… Ну, ладно! Еду на дачу на три дня и за эти три дня начисто переделываю повесть. Это уже — как штык! Ох-хо-хо… Будет когда-нибудь такое время, чтобы я мог бы трудиться и хлопотать ну хоть немного меньше?

Жена испустила сочувственный вздох и открыла бутылку с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.